Отец выглядит загнанным в тупик, хотя, учитывая тот факт, что он адвокат, его очень сложно припереть к стене. Какое-то время мы молчим, а потом я снова начинаю, уже слегка успокоившись:
— Пообещай мне, что ты будешь делать это ради Лизы. Хотя бы раз в месяц, но ты и твоя бывшая жена будете проводить с ней время втроем. Ты даже не представляешь, насколько это важно для Лизы. Для тебя это всего лишь ужин в ресторане раз в месяц, а для Лизы это самая заветная мечта.
Он трет ладонями уставшее лицо и тяжело вздыхает.
— Хорошо.
Я игнорирую последнее заявление, сказанное с очевидной издевкой.
— Ты даже не представляешь, насколько сильно Лиза об этом мечтает и как ей было больно расти в такой неполноценной семье, где вроде бы родственников много, но при этом никого близкого.
— И где старший брат постоянно подливал масла в огонь, — буравит меня злым взглядом. — Да-да, Миша, я прекрасно помню, как ты говорил Лизе в детстве, что она в нашей семье лишняя.
Мне снова режет слух словосочетание «старший брат», но я решаю не заострять на нем внимания.
— Ты должен был сильнее меня за это ругать. — Поднимаюсь с места. Пора ехать по делам. Главное я отцу сказал.
— Это как? — встает следом за мной. — Ремнем тебя бить?
— Может, и ремнем, если по-другому я не понимал.
Я обнимаю отца на прощание и выхожу из кабинета с ощущением, будто с плеч свалилась гора. И от того, что совсем скоро Лиза станет чуточку счастливее я становлюсь счастливее сам.
Глава 47. Больная тяга
После разговора с отцом я еду домой. У входа в подъезд глаз падает на машину, ключи от которой я на эмоциях выбросил. Где-то в ящиках стола в моей комнате, кажется, лежат запасные.
По шуму телевизора в квартире я понимаю, что мелкие дома. Захлопываю дверь и кричу:
— Всем привет!
На мой голос из своей комнаты тут же вылетает Ира. Сначала устремляется ко мне, а затем резко тормозит и смущенно смотрит. Я быстро скидываю с себя куртку и обувь.
— Ну чего замерла? — спрашиваю с улыбкой. — Иди сюда.
Ира будто ждала моего разрешения. Тут же срывается навстречу и виснет в моих объятиях.
— Мишка… — ревет мне в плечо.
— Что за потоп? — смеюсь и целую ее в макушку. — Поверь, поводов нет."
"— Миша, я хочу сказать, — отрывает от моего плеча заплаканное лицо, — ты самый лучший брат на свете! Даже лучше, чем Лешка.
Ира снова прижимается лицом мне в грудь и продолжает плакать.