– Тут все так затянуло, что ничего мы не найдем. Того и гляди, на гадюку наступим. То-то радости!
– Ань, не бухти. – Игорь протягивает мне эмалированную кружку с компотом. – Если будет опасно, не полезем. Но посмотреть стоит. Пошли давай, хватит сидеть. Уже и возвращаться скоро, что ж время терять.
Я о «возвращаться» даже думать не хочу, потому что связываю эти слова с отъездом. А мне так хорошо в Телехове, я здесь такая спокойная и счастливая, как нигде, и каждый год у меня истерика от того, что нужно уезжать.
– Не хочу назад, в город.
– Малыш, я тоже не хочу. Мне кажется, что город просто приснился – и представить не могу, что снова увижу двор и всех наших… Что они понимают? Я бы охотно так и жил здесь, у деда.
– Я когда-то просила родителей, чтобы не трогали меня, позволили остаться в Телехове, а они только посмеялись, и все. Мама говорит, я не понимаю, что для меня лучше.
– Если бы я раньше знал,
кактут… Мы ведь немного даже посмеивались над тобой… Ой, нет, не бей меня! Мы же по-дружески. Теперь-то ясно, каким я был дураком. Потому что вернуться в город мне сейчас… невыносимо.
Мы умолкаем, слушая тишину. Шумят камыши, квакают лягушки, где-то вдалеке крякает утка, в кустах тоненько и пронзительно пищит какая-то птица.
– Дай мне еще пирожок.
– Вот, а надо мной смеялась…
– Я не хочу возвращаться
туда!
– Я тоже. – Игорь берет меня за руку. – Знаешь, мне кажется, что я только сейчас начал все правильно понимать. Я так благодарен тебе за то, что ты показала мне все это… Тихо! Кто-то плывет, слышишь?
Да, мы оба уже хорошо знаем звуки, которые могут здесь быть, чтобы сообразить, что к ним добавился еще один – тихий плеск воды от весел.
– Лодка. Плоскодонка. – Игорь поднимается и осторожно выглядывает из зарослей. – Плывет со стороны болота. Ань, надо спрятаться – кто знает, что за люди. Видимо, они от Росани через плавни вышли сюда.
Игорь берет рюкзак, я оглядываю место, где мы сидели – трава немного примята, но незаметно, если специально не присматриваться.