Ты столького добился в жизни.
— Я ничего не добился в жизни, Полина. Потому что у меня не было жизни. Вся моя жизнь — это ты. И тебе может показаться это романтичным, но я действительно схожу с ума, принцесса. Я держусь из последних сил, чтобы не доставлять тебе дискомфорта своим безумием, своей дикой ревностью и своим желанием привязать тебя к кровати и держать взаперти круглые сутки."
"Последние слова заставляют меня удивиться, но не испугаться. Он говорит это так быстро и так уверенно, даже не вздёрнув бровью, словно действительно думает об этом.
— Я знаю, что ты этого не сделаешь.
— Ты уверена, принцесса? — сейчас его лицо выдаёт мало эмоций, только холод и лёгкое раздражение.
— Да.
— Почему ты в этом уверена?
— Потому что я знаю, что ты не причинишь мне боли, — на одном дыхании выпаливаю я, искренне веря в это. — Я тебе доверяю.
— Я сам себе не доверяю, если дело касается тебя, — признаётся он.
— Но я доверяю, даже если у тебя есть такие… желания.
И это пугает меня, — хочу добавить я, но замолкаю.
Переступая через смущение, я дотрагиваюсь обеими руками чётких линий его скул. Обычно мне очень сложно проявлять инициативу самой. Или даже невозможно — потому что Стас всегда это делает. Он всегда и во всём главный. Он принимает решения, даже если делает вид, что у меня есть выбор. В каких-то незначительных вопросах он есть, но если это что-то глобальное, то он поступит так, как считает нужным. Я это понимаю и принимаю. По крайней мере, я не удивлюсь, если однажды он сделает по-своему.
Лёгкий тик его челюсти проходит.
— Может, ты не захочешь этого делать, если я просто скажу, что никогда не уйду от тебя?
— Я не дам тебе уйти, Полина.
— Никогда?
— Ни при каких обстоятельствах. Я не отпущу тебя. Даже сам Бог не сможет забрать тебя у меня.
— Я не думала, что ты верующий.
— Есть только одна вещь, в которую я верю и которую я знаю — то, что ты принадлежишь мне.
— Ладно, — шепчу я.
Эти слова для него уже что-то обыденное, вроде «доброе доброе». М сколько бы раз он ни произнёс эти слова, ему всегда нужно снова обозначить мою принадлежность ему.
Я не уверена, что нормально, если мне нравится это. Нравится принадлежать ему. Нравится, что он доминирует надо мной. Я люблю это, даже если понимаю, что его навязчивые идеи касательно меня — мягко говоря, пугающие.
У него действительно нет никаких границ. И мне должно быть страшно, потому что он прямым текстом говорит, что никогда не даст мне право выбора.
Кому-то это покажется страшным, безумным.