Его большой палец трет мой клитор, который истосковался по его приксновениям. С нашей первой ночи прошло почти две недели. Больше мы не занимались сексом, но я всё ещё помню, каково это — ощущать его внутри себя. Каково это — когда невыносимо больно и сладко одновременно. Когда ты кричишь и в то же время не можешь пошевелить губами.
— Никто не войдёт сюда без моего разрешения, принцесса."
"— Я… Я хотела поговорить о свадьбе, — выдавливаю из себя я, когда он целует и облизывает внутреннюю сторону моих бёдер.
— Мы поговорим, моя девочка.
— Тогда я точно не смогу говорить.
Но всё тщетно.
Я не смогу уговорить его остановиться, потому что его язык уже приростает к моему клитору и двигается в бешеном темпе. Я не просто не смогу говорить, я уже не могу думать.
Стас покусывает меня, вылизывает, ни не секунду не отстраняясь, даже чтобы вздохнуть воздуха. Одна его рука лежит сзади на моей попе, удерживая за неё, чтобы я не отползала. Пальцы второй, свободной руки трут мои половые губки, открывают мой вход, когда он вторгается в него языком, терзают меня.
Боже, как же сильно он терзает меня. Так сильно, что я кончаю и хнычу от нахлынувшего оргазма. Хнычу и плачу, не в силах сдержать адского удовольствия, которое он продливает.
Это происходит несколько раз, прежде чем он отрывается от моей киски и терзает мои губы, спуская с себя штаны. Последний оргазм почти отправляет меня в сон на волне эйфории, но Стас покрывает этот сон, когда берёт меня на руки и на весу, медленно начинает усаживать на свой член.
— Стас… — скулю я, пищу и почти кричу. — Пожалуйста, можно медленно? Он всё ещё с трудом помещается во мне.
— Я буду себя контролировать, принцесса. Хоть это мне слишком тяжело даётся.
Я кусаю его плечо, когда он заходит на какую-то часть. Я кусаю его губу, когда он начинает двигаться — не быстро и резко, как и обещал.
Он удерживает меня одной рукой за талию, а другой за попу, насаживая на член с каждым разом всё глубже и глубже.
— Я делаю тебе слишком больно, малыш? — нежно спрашивает Стас, разъярённо сжимая меня в своих руках — и ему это ничего не стоит.
— Нет, просто он огромный, — единственное, что могу сказать я. Не важно, первый раз, второй или третий, потому что его размер не станет меньше, прежде чем он перестанет двигаться во мне. Секунда — и я чувствую всё, что чувствует он.