Это не наша ментальная связь. Это ужасная жизнь девочки, которая вынудила её довериться почти незнакому мужчине, лишь поскорее уйти от матери.
— Полина, я очень виноват перед тобой, но сейчас я клянусь, что никому не позволю так к тебе относиться. Ни при каких обстоятельствах ты больше не останешься жить со своей матерью.
— Но я не хочу, чтобы меня забрали в детский дом, мне будет страшно там."
"Конечно из двух зол ей приходится выбирать меньшее — она хотя бы знает, на что способна её мать. А что происходит в детских домах и интернетах с новыми неприспособленными девочками — неизвестно.
— Разве бы я позволил отправить тебя в детский дом?
А что ей думать, собственно? Что приехал небезразличный человек, который щелчком пальцев решит накапливающиеся годами проблемы? Сразу же избавит от всех тревог и психологических травм? Всё так и будет, но вряд ли она с лёгкостью поверит в эту сказку.
В ангельских глазах буквально выгравированно, что она нуждается во мне слишком сильно. У меня за всю жизнь не слуалось подобного — когда ты видишь слабого человека и готов на всё, чтобы его защитить.
Вот сейчас до меня доходит, что она нужна мне в тысячу раз больше — даже несмотря на то, что здесь сильный я. Оказывается, что если не с кем этой силой делиться, то она теряет свой вес.
— Всё, хватит здесь мёрзнуть. Пошли, будем тебя отогревать.
— Стас, можно спросить?
— Конечно, спрашивай.
— Почему ты приехал ко мне? Зачем тебе это нужно?
Не думал, что она спросит в лоб — и это в тысячный раз доказывает, что в ней живёт невинность и непосредственностт, какой уже давным-давно нет в людях.
И вправду — зачем? Я и сам не знаю, ведь раньше не испытывал подобных чувств. Просто мне нужно знать, что с ней всё в порядке. Нет, мне нужно сделать так, чтобы с ней было всё в порядке.
Как это назвать? Внезапной прихотью? Или влюблённостью? Влюблённостью двадцати восьмилетний женатого мужчины в шестнадцатилетнюю девочку.
Разница в возрасте. Моё положение в обществе. Её ситуация дома.
Я на всём поставлю крест, кроме её отношения ко мне.
— Мне не хочется, чтобы ты жалел меня.
А вот мне всю неделю хотелось верить в то, что это лишь временная жалость.