Но вместе с тем, внутренние изменения в моей девочке означают, что её душа успокаивается рядом со мной. Для меня самое главное, чтобы я был её местом спокойствия, её убежищем и крепостью."
"Кажется, я даже не моргаю, наблюдая за ней. Я боюсь пропустить какой-то из её милых жестов. Из-за этого я ненавижу ночи, я ненавижу потребность во сне. То время, которое я на него трачу, я мог бы потратить на любование ею. Любой упущенный в отношении Полины момент не вернуть. И это добивает меня.
Кажется, мою помешанную на ней голову уже ничто не излечит.
— Хочешь попробовать? — спрашивает она через какое-то время, когда допекает последнюю партию. Я даже не присел за то время, пока любовался ею. — Она уже остыла.
Я всё ещё терпеть не могу сладкое, но готов пробовать любое её блюдо. Мне ужасно не нравится, что её еду будет кто-то есть. Да, я уже не удивляюсь своим ёбнутым по всем параметрам мыслям.
— Да, — коротко отвечаю я, и она протягивает выпечку вверх, к моему лицу. Я откусываю прямо с её рук, пережёвывая и глотая.
— Вкусно?
— Да, малыш, безумно.
— Отлично, тогда можешь доесть.
И я забираю булку у неё из рук и съедаю всё до последней крошки, пока вытаскивает готовую выпечку и всё аккуратно перекладывает в небольшие контейнеры.
Мои руки и всё моё тело словно погибает от изнеможения и от дикого желания обласкать её, но в самый неподходящий момент до нас доносится крик Дамиана.
— Он проснулся, — с волнением говорит Полина, сразу же бросая всё и быстрым шагом направляясь к лестнице.
Его сон всегда беспокойный. С самого первого дня с нами он может просыпаться несколько раз за ночь и биться в истерике, но последние несколько дней его ночные пробуждения сократились.
Он чувствует, что теперь находится под защитой родителей.
Так же, как моя девочка успокоилась рядом со мной, так же и он — успокаивается рядом с нами.
***
— Это не ты новый владелец кадора? — переворачивая мясо, спрашивает Марат.