Драконов Истония могла и оставить здесь, но вместо этого всучила Стенвеям ненужный артефакт, провалявшийся без дела в сокровищнице Аронделов тысячу лет.
Неравноценный обмен — зачем этот камень вообще кому-то сдался?
Как оказалось, кому-то все-таки сдался.
Именно так — сухо и официально — заявил ему об этом Брайн, когда они все же встретились после бала.
Речи о радушной беседе не шло — Джеймс был холоден и резок, а король молчалив и отстранен. На вопрос Джеймса, что за демоны в него вселились и что это за новое поветрие во дворце — целовать девушек без позволения, — Брайн сухо ответил, что Агата прекрасно знает правила игры.
Она на его отборе и, пока он ее не отпустил, является его собственностью. Поэтому он волен целовать ее столько, сколько ему вздумается.
К тому же она его не отталкивала, с чего это Джеймс решил? Наоборот, вполне наслаждалась процессом.
— Зачем ты это делаешь? — поинтересовался он у двоюродного брата.
Мог бы уличить Брайна во лжи, предъявив ему письмо Агаты, на котором угадывались следы слез — чернила в некоторых местах расплылись. Но не стал. Решил, что это не относится к делу.
— Неужели из-за того, чтобы посильнее мне досадить? — добавил он.
— Досадить? — переспросил король, потянувшись за очередным бокалом, хотя Джеймс подозревал, что Брайн уже порядком навеселе.
— Или же ты пытаешься мне что-то доказать? — поинтересовался он. — Но что именно, Брайн? Да и зачем? Ты прекрасно знаешь, как я к ней отношусь, я никогда этого не скрывал.
Король молчал.
— Хорошо, — сказал ему Джеймс. — Я пойду дальше и дам тебе еще один козырь против себя. Я собираюсь на ней жениться.
На этот раз тишина повисла на куда большее время.
Наконец, Брайн заговорил.
— Ты прекрасно понимаешь, что сможешь жениться на Агате Дорсетт только после того, как она уйдет с отбора, — заявил король холодно.
— Интересно, что же могло их так сильно изменить? — саркастически поинтересовался у него герцог.
— Мне слишком много раз указывали на Агату Дорсетт, — отозвался Брайн.