Этого мне даже не сказали Ван Чэн и Лукас Сантек, которые в этом совете хоть и находились одно время, но знали о нём ещё меньше меня.
— Он просто, — нарушил молчание Ян. — Он до самого конца говорил гадости. Я же в детстве думал, что маршал Дерайга — герой.
Тон очень возмущённый.
— Я думал, он умрёт с достоинством, а он… змея, которую мы пригрели! Говорит, что он один из тех, кто убил, что-то про Алексея! И его род исчез, теперь до конца. Если бы Василий выжил, но… Хотя…
— В тебе есть кровь Инжи Дерайга, — я кивнул на памятник.
— Да, это так, — Ян дёрнул губами. — И теперь я последний представитель Варга и Дерайга. Ну просто здорово, теперь мне точно нельзя умирать.
— Именно. Но скоро всё закончится, Янек. Ты дома.
— Дома? — он горько усмехнулся. — Мне кажется, что…
Даже странно, что появилась такая короткая передышка, чтобы недолго поболтать. Но она быстро закончилась. Откуда-то вылезли люди, которым я всем очень нужен.
— Разобрались с ними! — Валя катили на коляске гвардейцы, потому что сам он по этим битым камням и вывернутой брусчатке проехать не мог. — Два шагохода подбили, а Паладин сам сдался. Там парень один из академии, Янек с ним дрался тогда на соревнованиях, помнишь?
— Не помню, — Ян помотал головой.
— Вспомнишь, он выжил. Надо только куда-то их всех деть.
Я выслушал доклад генерала Зверева и командира штурмовиков, отдал несколько распоряжений о работе с гражданскими, выслушал Марка, который загнал вражескую пехоту в отдалённый квартал, где солдаты засели и не собирались сдаваться. Но всё же сдались после первого залпа из пушек Чивэня.
Прошло всего несколько минут, а я уже вымотался. А снаружи становилось шумно.
— Что там такое? — спросил Ян.
Один из разведчиков, рыжий мужчина с повязкой на лбу, уже рассказал мне об этом.
— Там всё проверено? — уточнил я у него.
— Наши люди контролируют все здания и крыши вокруг площади, — отрапортовал разведчик. — Всё так безопасно, как только может быть в таких условиях.
— Принято, — сказал я. — Пошли, Ян.
— Куда? — забеспокоился он.
— На площади собрались люди. Военные из Огрании и гражданские.
— Зачем? — он забеспокоился сильнее.
— Покажешься им, — я улыбнулся. — Они многое пережили. А теперь хотят видеть тебя.
— Меня?
— Ну ты же их Наблюдатель и правитель.