— Видела бы ты, что творилось здесь в день штурма, — я подал ей руку, и она крепко обхватила меня за локоть."
"Она прилетела через два дня после взятия города. Освобождение Мардаграда — это хороший знак, а то, что теперь здесь временно будет новый центр старой империи, очень символично. Само собой, уйдут годы, чтобы отстроить город, и это не в первый раз, когда его разрушают. Даже восстановят дворец.
Пока ещё визит неофициальный, вся огромная свита будущей императрицы осталась в Восточной провинции. Даже мало кто в городе знает, что Громова прилетела сюда.
Мы с Катериной коротко обсудили положение, но совсем немного. В военные дела не лезла она, а я не лез в гражданские больше необходимо. Вот с Яном им есть о чём поговорить, но он немного приболел, я велел ему отдыхать побольше. Придём к нему сами.
Крыло, где жили Наблюдатели Варга, почти не пострадало. А то закрытое крыло, где когда-то жил отец Катерины, спешно расчищали, туда попал снаряд Исполина.
— У нас только и разговоров, что о победе, — сказала Катерина. — Знаешь, ещё неделю назад на полном серьёзе предлагали мне заключить мир, чтобы Ограния осталась в империи, а остальные земли отдать совету.
— А кто именно? — строго спросил я. — Это почти государственная измена.
— Я сказала ему то же самое, и он заткнулся. Зато вчера он громче всех кричал, что генерал Загорский возьмёт имперскую столицу через неделю.
— Мы ещё даже туда не выдвигаемся, — я усмехнулся. Мы прошли мимо памятника Инжи и направились во дворец. — Но вот это будет сложно. Здесь хоть население было на нашей стороне.
— А если я прикажу жителям Урбуса сопротивляться мятежникам? — спросила Громова.
— Может, и сработает. Но вряд ли так сильно, как здесь. Хотя лишним не будет.
Гвардейцы открыли нам уцелевшие массивные двери из чёрного дерева. Я знаю, где может быть Ян, и повёл Катерину туда. Там же должны собраться и остальные, весь наш старый класс.
Оранжерея уцелела, только заменили окна в потолке и убрали битое стекло. Сверху светило солнце, которое всё здесь нагрело. Кто-то совсем недавно высадил в горшках цветки, которые ещё не распустились.
В центре зала был пруд, в котором журчала воды. Ян сидел на краю, опустив туда босые ноги с подвёрнутыми штанами. Вид у него вообще неофициальный и очень домашний, на нём старая белая майка, только правое плечо перемотано бинтами.