Нет, нет – иначе снова послышится мне хохот злорадствующих демонов… Я лучше буду разговаривать с облаками… С ангелами…
Сквозь стены взор мой простирается к небесам. Крылатые создания смотрят на меня со светлой грустью – в кудрях их золотых играют блики солнца, одежды струятся, сливаясь с воздухом… Как они прекрасны… Их глаза… В них любовь – безмерная, божественная любовь. И мир, и утешение, и истина… Но я не могу стать одной из них – о, как печально… Я – земное существо, душа моя заключена в бренную оболочку… Внутри меня – мой мертвый ребенок.
Пусть это закончится поскорее! Чувствую легкое похлопывание по щекам. Ну вот, кажется, и все. Что-то вынули из меня, завернули, всплакнула Анечка. Закончилась назойливая боль, внутри меня пустота. И вместе с появлением этой пустоты что-то необратимо изменилось… Пустота словно была не только внутри, но и вокруг.
Кто-то меня зовет, слезно и участливо:
– Очнитесь, матушка Александра Федоровна!
Я открываю глаза. Анна смотрит на меня – заплаканная, с покрасневшим носом. За ее спиной мелькает еще кто-то – ах да, это доктор и служанка. Не хочу никого видеть… Я снова закрываю глаза.
– Доктор, что с ней? – слышу горестное восклицание Анечки. Вслед за этим чувствую прохладную ладонь у себя на запястье.
– Кровотечение… – доносится до меня, но отчего-то слово это не имеет для меня никакого смысла. – Лед! Принесите лед! Быстрее!
Суетливый топот убегающих ног. Ах, вот бы все они ушли и оставили меня одну! Хочу поговорить с ангелами… Но у меня уже не получается. Ушло то чувство, что заставляло меня смотреть в небо так, словно не существует этих стен.