Когда где-то разом убивают пятьдесят тысяч человек (какая-то часть японских солдат и офицеров, а также военных кули все же спаслась) то у этого места появляется тяжкая, пропитанная запахом смерти аура. И пусть даже эти смерти случились по вынужденной необходимости, и не мы начали эту войну, и оружия вражеские солдаты и офицеры складывать не собирались, но все равно сотни и тысячи трупов, которые течение реки медленно и печально относит в направлении открытого моря, способны угнетающе подействовать на психику любого нормального человека.
Об этом и шел сейчас разговор на мостике «Аскольда». Адмирал Макаров долго рассматривал в бинокль печальную панораму погрома, потом оторвался от этого зрелища и произнес:
– Извольте полюбоваться, господа – наступивший двадцатый век во всем его великолепии. И не мы все это начали. Когда Сергей Сергеевич вздумал предложить мне план этого рейда с эдакими решительными целями, я сперва было решил возмутиться, но потом вспомнил похоронную яму на Элиотах, наполненную обезглавленными корейскими бабами и девками, и передумал.
Командующий отрядом артурских крейсеров каперанг Рейценштейн только пожал плечами.
– Наверное, вы правы, – произнес он, – и нашу ночную побудку 26 января (по старому стилю) можно признать репетицией нападения Германии на Россию и Японии на Североамериканские штаты в сорок первом году.