Только не надейтесь, что, поняв с кем связались, они обратятся в бегство – нет, это будет для них несмываемым позором. Николай Карлович, какие у вас соображения по поводу предстоящего боя? Давайте быстро все обсудим, ибо уже минут через десять надо начинать действовать.
– Сергей Сергеевич, бросить транспорты невозможно, – отрезал Рейценштейн.
– Понятно, Николай Карлович! – ответил я. – Кажется, это как раз тот самый случай, когда «во избежание тяжелых потерь»… – А сам подумал: «Только вот «Шквалы» и «Раструбы» мы на эту мелочь тратить не будем, не про их честь товар.
– У вас есть какой-то план? – переспросил Рейценштейн.
Я быстренько прикинул, что, конечно, в моем распоряжении есть недорогой лом, которым можно к черту раскурочить японские крейсера. Это глубинные бомбы от РБУ-6000, если их поставить на минимальную глубину в шесть метров. Но вот для этого надо сблизиться с противником на тридцать кабельтовых, а дальнобойность британских стодвадцатимиллиметровок – что на «Мацусимах», что на «Чиоде» – пятьдесят кабельтовых.
– Да, есть! Только вот подключите к нашему разговору «Новика» и Николая Оттовича Эссена, да побыстрее, пожалуйста, времени у нас почти не осталось.
– Здесь Эссен! – раздалось в эфире через пару минут.
– Николай Оттович, – откликнулся я, – у вас на борту должны быть такие большие зеленые бочки, которые вам погрузили с «Быстрого»…
– Да, имеются. Я узнавал, это для постановки дымовой завесы, – ответил Эссен.
– Тогда, господа офицеры, план такой. Сейчас «Новик» немедленно выходит из строя и начинает разгоняться до своих полных двадцати пяти узлов, обгоняя наш кильватер слева.
– А что потом? – хмыкнул Рейценштейн.
– А потом японские комендоры из-за дыма потеряют цели, а огонь «Аскольда» и «Новика» будет корректироваться с «Трибуца». Таким образом, нам плюс, а им минус, но и это еще не все.