Ведь, предположительно, Киран Бруннер мог подложить ему любое воспоминание, каждый миг — было ли хоть что-то из воспоминания правдой?
— Нет, — возразил Уолтерс, когда Хортон выдвинул это предположение. — Кукловоды заставляют других что-то сделать, и это может отразиться в ложных воспоминаниях, но это не так уж часто встречается. Если, например, Джош помнит, что они остановились в мотеле, то они наверняка остановились в мотеле. И в любом случае мы отследили их.
— Я много что помню. — Джош помнил, как он убивал Сноу, помнил, как гнал со страшной скоростью, помнил, как они занимались любовью.
В этом-то и была проблема. Он не мог понять, почему Кир так поступал.
— Джош. — Хортон был недоволен, что он никак не мог сосредоточиться, но за разговором было так сложно следить!
— Я вот чего не понимаю, — наконец сказал Джош после того, как они три раза обсудили все подробности его времени с Киром. — Почему Кир не был с сестрой и её людьми с самого начала? Почему он бродил один-одинёшенек, когда я заманил его на квартиру?
— Ну, — протянул Уолтерс, будто он не знал, как много можно рассказать, — мы не очень-то хорошо разбираемся в устройстве общества кукловодов, но похоже, что они охотятся внутри своего круга.
— А его сестра не могла защитить его? — спросил Джош.
— Повторюсь, мы не очень хорошо их понимаем. — Уолтерс замолчал и посмотрел в окно.
Хортон был менее осторожным.
— Почему ты плачешь? Киран Бруннер всё ещё угроза для всех нас.
Джош поднёс руку к глазам, чтобы скрыть слёзы, но продолжил:
— Что ждёт его дальше?
— Мы не знаем.
Двенадцать. И Кир их всех избегал.
— Тебе не стоит о нём беспокоиться, — добавил Хортон. — Он тебя использовал.
— Да, — с отвращением согласился Джош, но не смог решить, на что его отвращение было направлено.