Едва мы ошвартовались, как подошел чиновник — сутулый малый с таким выражением лица, словно у него болят зубы, и потребовал два пенса в день, а если заплачу сразу за неделю, то шиллинг. Я не знал, сколько мы простоим, поэтому договорились, что буду платить каждый день, и дал ему две монетки.
Утром к пристани повалили покупатели. Я сперва выложил на продажу две кольчуги, самые плохие и, соответственно, дешевые. Они ушли сразу. Купил их купец. Скорее всего, на перепродажу. Третья, бывшая купеческая, досталась аббату — толстому, с красными тонзурой и лицом и полными, презрительно искривленными губами.
— Если у тебя не хватает на нее денег, отойди и не мешай другим, — предложил я, хотя других покупателей как раз и не было."
"Видимо, попал в цель, потому что молокосос покраснел.
— Если бы ты был рыцарем, ты бы ответил за свои слова! — надменно произнес он.
Дядька пытался урезонить молодого петушка, но не успел.
— Я — рыцарь, — спокойно возразил ему, — и всегда отвечаю за свои слова.
Наступила пауза. Как понимаю, ему даже не в чем было драться со мной. Разве что дядьку вместо себя выставит.
— Сколько у тебя денег? — спросил я.
Он посмотрел на меня, ожидая издевки. Дядька, стараясь, чтобы никто не увидел, толкнул его: говори! Теперь молодой рыцарь прислушался к совету учителя, тихо назвал сумму. Не хватало пять шиллингов. Мы вряд ли дождемся покупателя на эту кольчугу, а моей команде надо было много чего купить по заявкам многочисленной родни.
— Забирай, — сказал я. — Пять шиллингов отдашь, когда будут.
— Спасибо, сеньор! Клянусь честью, я верну долг! — отдавая серебро и забирая кольчугу, воскликнул он с юношеским задором. — Ты — настоящий рыцарь!
Самую дорогую кольчугу с бронзовым крестом на груди и шоссы я решил на выставлять на продажу. За оставшиеся полдня покупатель на нее вряд ли найдется.