Новые мечи, датские топоры и особенно ирландские арбалеты и малые луки разлетелись быстро. Луки и арбалеты покупали горожане. Как подозреваю, для браконьерской охоты. А вот с лошадью вышла заминка. К ней много кто подходил, приценивался. Услышав, сколько она стоит, соглашались с ценой, но не покупали. Пока не приехала кавалькада из трех рыцарей и десятка сопровождающих. Одним из рыцарей был тот самый, который наблюдал мой поединок на рынке. Он был не на главных ролях. Заправлял грузный мужчина лет сорока пяти с толстым и длинным носом в синих прожилках, как у алкаша, густыми усами и короткой бородкой.
— Да, действительно, красивый жеребец.
Мужчина слез с коня. Поводья сразу подхватил спешившийся слуга. Тяжело переставляя ноги, как человек, не привыкший ходить пешком, рыцарь подошел к жеребцу, по-хозяйски взялся за узду, которую держал Джон. Юноша посмотрел на меня, не зная, как поступить. Я кивнул головой: отдай, пусть смотрит. Джон отошел. Жеребец сразу занервничал, попытался укусить рыцаря, что очень понравилось последнему.
— Какой молодец! — похвалил он и приказал: — Оседлайте.
Тут же двое, сопровождавших его, спешились, сняли с одного из своих коней седло и начали седлать серого в яблоках жеребца.
Носатый рыцарь, чтобы заполнить паузу, окинул меня взглядом. Я был без головного убора, но в кольчуге, поверх которой надел новое сюрко темно-синего цвета и с белой «розой ветров» на груди и спине. Поскольку нарисовать ее в деревне никто не умел, вырезали из белой материи и нашили.
— Где ты его взял?
— В бою, — коротко ответил я.
— А почему продаешь? — спросил он.
— Еще добуду, — ответил я. — У меня их еще шесть. Зачем столько одному?!
— Может, возьмешь меня с собой?! — шутливо спросил он.
— Ты большую долю потребуешь, — польстил я.
— Это верно! — согласился рыцарь.
Жеребца запрягли. Рыцарь вскочил на него. Конь встал на дыбы, задергал головой, желая укусить.
Сопровождавший его рыцарь, с которым я встречался раньше, наконец-то узнал меня. Видимо, я сильно отличался от того бедного, в короткой кольчуге и в сопровождении сожительницы-крестьянки.
— Это ты дрался на ярмарке? — на всякий случай спросил он.
— Разминался, — уточнил я.