Мы знали, что на юге итальянского полуострова, в Таранто, стоит сильная эскадра итальянского флота, сохранившая верность Еврорейху – в составе линкоров «Дориа» и «Дуилио», трех крейсеров, нескольких десятков эсминцев и миноносцев – имелись сведения, что немцы посадили на часть кораблей свои экипажи. А по ту сторону «сапога» нас мог встретить объединенный немецко-французский флот: «Ришелье», «Страсбург», «Зейдлиц», «Алжир» – всего больше четырех десятков вымпелов, и кроме того, в составе Средиземноморской флотилии кригсмарине, французов и итальянцев числилось больше сотни субмарин.
Но уже близка была наша победа в этой войне, мы стали намного сильнее, чем в сорок первом – а вот немцы были уже не те. Если судить по тому, что устроила наша единственная подводная лодка К-25, пусть и обладающая выдающимися характеристиками, но одна, против всех вражеских сил – в западной части Средиземного моря.
Наибольшую опасность для нас представляла немецкая авиация, а не корабли. Потому до меридиана Отранто нас прикрывали дальние истребители, с аэродромов на Пелопоннесе.
Отмечу новый тактический прием – эсминцы «Сообразительный» и «Способный», развернувшись впереди на отдалении в двадцать миль, играли роль кораблей радиолокационного дозора, имея на борту авианаводчиков – что позволяло перехватывать немецкие разведчики до обнаружения ими эскадры, наводя на них истребительный патруль. Два «юнкерса» были сбиты, одновременно с наших баз и кораблей в Адриатическом море шел интенсивный радиообмен, должный навести немцев на мысль, что целью нашей эскадры является один из югославских портов.
С наступлением темноты вечером 17 марта мы были в условленной точке, 36° северной широты, 19° восточной долготы. Истребители нас покинули – теперь мы должны были рассчитывать лишь на себя.
Еще можно было принять решение действовать по запасному варианту. Идти в Адриатику, вдоль уже освобожденных берегов, где наша авиация могла бы нас прикрыть – нас готовы были принять в портах Сплит или Дубровник. Или, в исключительном случае, повернуть назад.
Но мы были нужны в Специи. И потому эскадра легла на курс 280, вест-норд-вест, увеличив ход почти до полного, даже «Ворошилов» развил тридцать узлов. По основному плану, мы должны были прорываться Мессинским проливом, это было сочтено за меньший риск, чем лишние полсуток отбивать немецкие авианалеты. Мы знали, что по берегам пролива, близ Мессины и Реджо-ди-Калабрия стоят береговые батареи, включая минимум одну 12-дюймового калибра.
