Это была совсем другая война, к которой не подходил прежний опыт – того же Козлова, прапорщика Империалистической войны и комполка Гражданской, Черняка, пулеметчика царской армии и взводного в Польском походе РККА – и самого Мехлиса, фейерверкера (по-современному сержанта) Второй артиллерийской бригады. Не хватало опыта и таланта, нужных для этой войны – и оттого ошибки были неизбежны. Но нельзя прощать трусость, подлость и предательство. Власов перебежал к немцам, будучи уверен, что при выходе из окружения его расстреляют – очень может быть, что и расстреляли бы, за допущенные им грубейшие ошибки, обернувшиеся большой кровью.
Хотя там не один Власов был виноват.
Мехлис был на своем месте – наркомом Госконтроля. Где его фанатичная преданность товарищу Сталину, а также честность, неподкупность, личная храбрость – были незаменимы. Кадры решают всё – насколько прав был Сталин, сказав это! Человек на своем месте справится с задачей, если ему не мешать. Иначе же жди беды, рано или поздно!"
"И потому Мехлис был не то что обижен, разве можно обижаться на Вождя – как удивлен фактом появления возле него людей с особым допуском, как-то незаметно составивших «ближний круг» Первого лица.
Равно как и информации с невиданым раньше уровнем «ОГВ» – особой государственной важности, – к которой не было доступа даже у членов ЦК. В то же время нельзя было не признать, что решения, принимаемые новым кругом посвященных, всегда были беспроигрышными – касаемо стратегии, политики, экономики, кадровых решений.
Хотя логика их была совершенно непонятна. В крупную немилость впал Хрущев и все, кто был к нему близок. А кое-кто из ответственных товарищей попытался очень осторожно – нет, не помешать, а прозондировать, кто и что за всем этим стоит – и тут же был окорочен, кому-то просто разъяснили пагубность их поступков, в вежливой и не очень форме, кого-то сняли с должности и загнали в самую дальнюю дыру, а кто-то даже и вовсе пропал бесследно.
Причем Хрущева и в Средней Азии не оставили в покое – после авантюры с каналом через Каракумы он затеял в Ашхабаде быстрое и масштабное строительство и получил за это окрик из Москвы! Известно ли вам, что Туркмения является сеймоопасным местом, и в случае землетрясения все ваши наспех построенные многоэтажные бараки станут братскими могилами? Построенное принять временной мерой – но с условием расселить и снести не позже сорок седьмого года.
