И была зачистка всего здания, у немцев не было шанса – в темноте что-то двигалось и убивало, мы работали «бесшумками» и ножами, подобие того смертельного танца, что мы показывали товарищам-гарибальдийцам, пытаясь научить их хоть в первом приближении – ох, только бы ПНВ в драке не поломать, а впрочем, на одного фрица уходило в среднем по паре секунд, и толстые стены, закрытые окна, шум не слышал снаружи никто. Из спящих – пятеро так и не проснулись. Пленных не брали – зачем нам «мясо», если в доме коменданта нас прибывшие сегодня гости дожидаются, вот с ними побеседовать бы хотелось! И если они в соседнем доме, то не сбегут уже – Ганс и Рябой караулят и не выпустят.
У дверей лежал дохлый фриц – еще один, неучтенный.
– Из дома коменданта прибежал, – пояснил Рябой. – Наверное, командир послал узнать, что случилось. Ведь телефон мы тоже обрезали."
"Это он зря. Можно было бы сначала этого фрица вежливо спросить, сколько людей в доме коменданта, а уж после в расход.
Бежим к дому коменданта. Кажется, сверху что-то заметили – раздается окрик, еще не тревожный. В первой же комнате натыкаюсь на рослого фрица с МР – встревожился, изготовился к бою, но не опознал чужих в первую секунду, а второй у него уже не было.
И тут снаружи гремит пулеметная очередь. И крик, быстро оборвавшийся. Как мы узнали позже, орал фриц, получивший пулю из «винтореза», но еще живой, летя с крыши вниз.