Гребите, гребите – жить хотите, научитесь! Шевелитесь, от графика отстаем!
Огня не зажигали, ну разве что несколько раз с большой лодки, идущей впереди, мигнули синим фонариком, когда кто-то отклонился от курса. Море было не очень спокойным, все успели промокнуть – но эти волны не были опасными. Громада острова Санто-Стефано оставалась за кормой, Вентотене был точно за ним, но виден был свет прожекторов на воде, хотя сами огни оставались скрыты – наверное, там слышали стрельбу. Затем, как показалось, донесся звук взрыва, и еще один.
"– Конец катерам, – сказал русский, сидевший на корме с трофейным пулеметом, – оба взлетели. И сколько немцев на них было – взвод? Теперь поплавают!
Еще пара минут, и впереди возник силуэт, едва различимый во тьме. Огромная субмарина – все в ней было необычно, кроме размеров, еще и отсутствие пушек на палубе, и странно скругленные очертания. Неужели это и есть Полярный Ужас, здесь, в Средиземном море – значит, те панические слухи оказались правдой! Или русские построили еще одну сверхлодку у себя на юге?
На покатом борту субмарины был расстелен многорядный тросовый трап, как сеть.
– В очередь, поднимайтесь по одному, за трос держитесь крепче!
Дальнейшего Рудински не видел, потому что его провели в рубку, заставили спуститься по трубе со скобами, провели по коридорам, залитым ярким электрическим светом, и заперли в медицинском изоляторе, оставив в меланхолии и размышлениях.
Как теперь ему, Рудински персонально, выпутаться из этой ситуации с наименьшим ущербом?
В то же время старого сыщика съедало профессиональное любопытство, вызванное устойчивым ощущением, что эти русские какие-то не такие, как прочие.
Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка «Воронеж», Средиземное море, возле Италии, 24 марта 1944 года
Только роли Святого Ноева Ковчега нам не хватало!
Хорошо, глубина у этих островов за двести – есть где развернуться.