Может, и здесь так – решили, что маскировки достаточно? Фронт пока не рядом, крупных партизанских отрядов вроде нашего Ковпака во Франции не бывало, таких чтобы города захватывали, а десяток макизаров для отделения спецуры не противники. Хотя, на месте немцев, я бы мины-противопехотки или хотя бы сигнальные поставил – от внезапного нападения.
Все, что хотели, увидели. Пора возвращаться, не идти же вчетвером на штурм. Ныряем, находим «миноги» и на обратный курс, хватило бы батарей! «Воронеж» ждет нас в заданной точке, на пятнадцатиметровой глубине.
Выспаться не удалось и одной вахты, четырех часов. К нашему донесению о базе «команды К» в штабе отнеслись предельно серьезно и отдали приказ «обнаружить, уничтожить». Поначалу предложили накрыть огнем с кораблей, предварительно высадив группу корректировщиков.
Так что плывем снова. Восемнадцать «пираний», предусмотрительно взятых на борт «Воронежа», и четверо нас. Представляю, как матерился Лазарев, а особенно Сан Саныч, командир БЧ-1, обеспечивая подход атомарины к берегу на расстояние меньше мили. Чтобы нам было легче – плыть приходится своим ходом, «миноги» столько не потянут. Все – назад мы должны вернуться лишь после встречи с высаженным десантом.
У нашей четверки беспузырные аппараты двадцать первого века, у «пираний» акваланги местного изготовления. Надеюсь, что след на воде не будет слишком заметен, а впрочем, на поверхности никаких плавсредств не видно. Тот самый причал находим без особого труда, плохим бы мы были подводным спецназом, не умея ориентироваться под водой. Так как есть еще минута, осматриваю яхту, быстро взобравшись на борт – это не рыбачий баркас, а что-то более приличное, чистое и рыбой не пахнет.
"Сбрасываем акваланги, ласты, маски, топим под причалом, в темпе переоблачаемся по-сухопутному. Ноктовизоры и рации только у нашей четверки, играющей роль командиров групп. Уже стемнело совсем, до высадки десанта осталось три часа.