Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Неожиданностью было то, что жилых домов оказалось два – на вилле, стоящей за определенной нами как цель, тоже горел свет и слышались голоса. Мин на подступах не оказалось, и никакого движения на чердаках соседних домов, где я разместил бы снайперов или пулеметы, в ПНВ было не видно. А голоса вблизи слышны были гораздо лучше, можно было видеть и людей во дворе дальнего дома. Кроме мужчин там женщины и дети – что за черт? Нет, женщины тоже могут быть боевиками, хоть Аню нашу вспомнить, которая теперь Лазарева, и полсотни лично убиенных фрицев на счету.

Но киндеры тут с какой стороны?

– Валька, Скунс, прикрываете! Рябой, со мной.

Во дворе семеро – двое мужчин, две женщины, трое детей. Чем заняты – малых выгуливали, потому что дети бегали, а взрослые стояли на крыльце. Оружия ни у кого нет, одеты, примерно как интеллегенция на огородной грядке – по-простому, но видно, что не крестьяне. Нас увидели, напугались, но до визга и обмороков не дошло. Хотя представляю, как мы в их глазах выглядели – десятеро совершенно непонятного вида, но вооруженные до зубов, лица черными полосами раскрашены, и подошли неожиданно, с разных сторон, совершенно не как гости.

Их же оказалось в двух домах двенадцать человек – пятеро мужчин, четыре женщины, трое детей. Из оружия – одна лишь старая французская винтовка «лебель», привет с той войны, к ней всего две обоймы патронов. Рации не было, лишь телефон. И довольно неплохая механическая мастерская в гараже, где стояла еще одна автомашина. И самое главное, четыре комплекта водолазного снаряжения, похожего на наши АВМ-3. Но это все выяснилось чуть позже, когда пятерка Рябого в темпе обследовала оба дома, пока моя команда контролировала хозяев, а лично я пытался объясниться с их старшим.

Хотя по возрасту он таковым не был – лет тридцать с небольшим. Но держался увереннее всех и все старался мне что-то втолковать, пока остальные молчали. Ну не везет мне с языками, сколько выучил, а все не то.

В 2012 году знал английский, по службе положено, учил испанский, с подачи нашего кэпа, исполнявшего интернациональный долг где-то возле Кубы, перед тем самым походом вбили в меня что-то из арабского, поскольку предполагалось, что в Сирию пойдем. Здесь уже заставили немецкий учить, устроили мне «метод полного погружения», когда вокруг только по-немецки говорят, а с Лючией пришлось объясняться по-итальянски.