И очень многим, по крайней мере в Марселе, это казалось справедливым – что два великих европейских народа соединяются в конфедерацию во имя общего интереса, кампания сорокового года стала казаться досадным недоразумением. И к чести немцев, они вовсе не препятствовали нашим работам, в отличие от итальянцев, с которыми нам пришлось столкнуться позже – если потомки римлян относились к нам с большим подозрением, не выпуская в море, то даже самые свирепые наци с большим уважением читали мой «мандат» Международного Комитета, оказывая нам содействие, или по крайней мере никак не мешая.
Немцы, проявив большой интерес к нашему надводному флоту, весьма презирали французские подводные силы, большинство субмарин тулонской эскадры так и не были введены в строй – германские U-боты были совершеннее. Наверное, оттого и наши работы не вызывали у кригсмарине никакого интереса.
Все лето сорок третьего мы ныряли в Лионском заливе, изучали наши возможности, искали затопленные суда. А где-то шли бои, тысячи французов погибали в русских степях, в Гибралтаре, в Африке, на Ниле, в Сирии и Палестине.
А мы извели немало кинопленки на наш первый фильм – «Затонувшие корабли». Фредерик Дюма, Диди, установил рекорд погружения с автономным дыхательным аппаратом – шестьдесят три метра. Хотя и испытал при этом азотное опьянение. Мы открывали для себя подводный мир, как новую, неизвестную страну – и были счастливы. Война казалась где-то далеко, на другом краю земли. Какое дело нам было до нее?"
"Однако же на горизонте стали сгущаться тучи.
Катастрофа на Днепре – о ее размерах не сообщалось, но слишком многие французские семьи получили тогда извещения о гибели или пропаже без вести кого-то из близких. И немцы все чаще стали вести себя не как старшие братья, но как господа – хотя до подлинных зверств оккупации было еще далеко. Заметно хуже стало и экономическое положение – новая валюта, евромарки, «евро», быстро обесценивалась, а хранение и оборот британских фунтов и американских долларов, имевших гораздо большую покупательную способность, было наказуемо, и если поначалу даже немцы смотрели на это сквозь пальцы, то очень скоро они стали беспощадны.
За «деньги врага», обнаруженные при облаве и обыске у вас в кармане, можно было легко угодить в концлагерь или в штрафной батальон Остфронта. Если до осени французский флот большей частью стоял в Тулоне или совершал короткие походы к Корсике, Алжиру – то после была Португалия и страшные потери в бою у Лиссабона.
