И как таковые в военное время подлежат расстрелу, – парировал Маневич, – неужели вы этого хотите для своих соотечественников? Которые пока что содержатся на общих основаниях, в соответствии с Гаагской конвенцией.
– Сеньоры, позвольте мне высказать свое мнение, – вмешался де Буан, видевший, что обсуждение заходит в тупик. – Мы начали обсуждать экономические аспекты взаимоотношений Испании и СССР – возможно, стоит закончить с ними и только затем переходить к военным и политическим вопросам?
– Благодарю вас, отец Норберт, – взял на себя управление беседой Франко, понимавший, что переговоры находятся на грани срыва, и прекрасно помнящий полученный от папы совет внимательно отнестись к русским предложениям.
– К вашим услугам, сеньор каудильо, – доброжелательно улыбнулся Маневич, также прекрасно понимавший, насколько важна для СССР нейтральная Испания.
Тем более у вас не было вариантов в условиях идущей Второй мировой войны – только так можно было добиться хотя бы минимальной эффективности экономики.
Сейчас война подходит к концу – и вам приходится переориентировать экономику на режим мирного времени. Из одиннадцати миллионов взрослых испанцев свыше восьми миллионов находятся за чертой бедности. Впрочем, большинство остальных тоже не могут похвастаться высоким уровнем жизни, так что совокупный покупательный спрос примерно соответствует полутора миллионам средних американцев; финансовая система функционирует на грани гиперинфляции; основные фонды промышленности и транспорта не обновлялись со второй половины 20-х годов; сельское хозяйство имеет крайне низкий уровень механизации, недостаточно применение удобрений, что ведет к низкой производительности труда.
Исходя из этого, Испании необходимы рабочие места, хотя бы с оплатой ниже средней, крупные инвестиции в промышленность, транспорт, сельское хозяйство и, последнее по счету, но не по значимости – рынки сбыта.