– Поэтому сеньора Ибаррури, как старый и верный друг Советского Союза, будет почетным председателем ИКП, но в Испанию она приедет не раньше чем через пятнадцать-двадцать лет, когда ситуация в вашей стране полностью стабилизируется. То же самое относится и к другим верным, но чуточку слишком горячим друзьям СССР. Со своей стороны, мы рассчитываем на то, что вы сумеете остудить горячие головы среди своих сторонников – нас очень огорчит, если кто-то вдруг начнет убивать наших друзей. Что же касается анархистов и поумовцев, которых и осталось-то не слишком много, они и прежде были не более чем временными союзниками испанских коммунистов.
– К коммунистам это тоже относится? – спросил Франко. – Если будет доказано, что отдельные их представители виновны в упомянутых вами зверствах.
– Ко всем, – ответил Маневич. – Единственно, мы можем просить об участии наших уполномоченных в таком суде. Очень не хотелось бы, чтобы ваше правосудие приобрело сходство с некоторыми странами Латинской Америки, где диктатор отдает приказ в отношении каких-то слоев общества дел не «шить», наказывать лишь за реальные преступления, ну а всех прочих…
Франко промолчал.
– Если я правильно вас понял, мы сможем демобилизовать армию? – спросил начальник Генштаба. – Оставив лишь необходимое для обеспечения внутреннего порядка.
– В нашей стране есть такая поговорка: «Никто не режет курицу, несущую золотые яйца», – заявил Маневич.