«Инцидент Штаусберг» был не более чем взрывом немецкого склада, при ветре северо-северо-запад создав зараженную зону, протянувшуюся на тридцать километров до Фюстенвальде, на юг, с отклонением к востоку. Напомню, что первым о «применении Советами химического оружия» тогда же заявил Геббельс – и прискорбно, что эта точка зрения иногда встречается и сегодня в трудах западных историков, посвященных Второй мировой войне. Лучшим доказательством ее лживости служит тот факт, что сами немцы, граждане и власти ГДР, никогда по этому поводу не высказывали претензий к Советскому Союзу.
Подполковник Цветаев Максим Петрович, 56-й гвардейский Зееловский самоходно-артиллерийский полк. Западнее Одера, 13 апреля 1944 года
За что я Александра Невского получил? Не знаю. На фронте ведь как: да, бывает, что совершишь что-то совсем уж выдающееся, и тебе за это награду. Но гораздо чаще «по совокупности» – ты дело свое делай, и тебя отметят, когда сочтут. После февральской битвы и пришло, новые звезды тем, кто воевал честно, и на погоны, и на грудь.
Полк наш так «святым воинством» и остается. Пять машин мы потеряли в феврале – и на высотах, и когда Франкфурт-на-Одере брали. Две ремонтники вернули в строй, а три прислали нам с напутствием от церковных, и поп приехал, важный такой, молитву прочел, новенькие самоходки освятил, с таким же рисунком на борту: голова древнерусского воина в остроконечном шлеме, а прочих всех благословил на победу.
И вот снова те же самые места – у города Зеелов. Бывшего города – он в те дни трижды из рук в руки переходил, две танковые армии по нему топтались туда-сюда, и из всех калибров крошили, включая 240-миллиметровые «тюльпаны», и подвалы огнеметами выжигали, и специально стены подрывали, чтобы завал был или, напротив, проход. И теперь там впору археологам гадать, где дома, а где улицы были – что с жителями стало, я даже представить не берусь.