– Манштейн, не вы ли вчера докладывали мне об опасном прорыве и на юге?
– Так точно, мой фюрер. Четвертому и Седьмому танковым корпусам пока удается успешно держать оборону в Фюстенвальде, в междуозерье Шармютцельзее – Нойердорфер-зе и по краю лесного массива до Люббен-Шпревальда. Однако южнее русские уже продвинулись до Луккау и Добберлуг-Киркхайн. Несмотря на огромные потери, уже понесенные славянскими варварами, их натиск не ослабевает…"
"– Согласно вашим донесениям, за два дня вы уже уничтожили почти миллион русских солдат и десять тысяч танков! Я не поленился, лично просуммировал цифры, что присылали непосредственно из дивизий.
По-вашему, Сталин размножает свою армию делением, как амеб? А танки у него возникают из воздуха, по волшебству? Вам дали все лучшее, что имеет Германия! Всего четырнадцать дней назад вы клялись мне, что отстоите Берлин! Мне что, снова выгнать вас со службы, без мундира и пенсии? Вы все – я вижу здесь перед собой лишь стадо баранов с генеральскими погонами! Я и вся германская нация были уверены, что в вашем лице имеют возрожденный гений великого Мольтке, Блюхера, Шарнхорста! А в действительности – толпу кретинов, неспособных справиться с ордой русских дикарей! С этими недочеловками, вот, взгляните на плакат, что сегодня будет развешен по всему Берлину – этим недоразвитых существ вы боитесь? Мне поступить с вами, как с флотом, отдав в полное подчинение СС – если там после позора «Шеера» и «Тирпица» была плеяда славных побед великого Тиле? Так, может, и тут вы вспомните военное искусство, которым вы не владеете в должной мере, спесивые недоумки! Хватит, я не намерен больше терпеть глупость и бездарность! Двадцатого апреля, в свой день рождения, я желаю услышать от вас, что русские разбиты и выброшены за Одер! А кто не подчинится, тот жестоко пожалеет! Убирайтесь, болваны! Все пошли вон!!!
Лондон, 17 апреля 1944 года
Старая добрая Англия наконец вздохнула с облегчением.
Да, гуннам в последний год как-то не везло.
