На самом деле, когда он уснет, она, возможно, позвонит в милицию…
– Если ночью позвонишь в милицию, я застрелю тебя… – сказал он, словно прочитав ее мысли. – От твоей головы не останется ничего, как и от его головы… Ты видела его?
Она не переставала удивляться себе. Почему она его не боится? Почему ведет себя так, словно ей приходилось прежде каждый день встречаться с убийцами? Куда делись все ее страхи? Это неестественно… или… Или же именно такая встряска требовалась ей для того, чтобы прийти в себя?.
Сначала Эрол – мошенник и грабитель, теперь – убийца… Почему она притягивает к себе таких людей? Точнее – нелюдей?
– Тебя как звать? – спросил он ее.
– Люба. А тебя?
– Называй Саша. Нам жить с тобой здесь… Надо будет как-то обращаться друг к другу, – сказал он самым мирным тоном.
И тут он, увидев диван, подошел и рухнул на него, раскинул руки-ноги. Он отдыхал, приходил в себя после напряженных часов, минут, секунд… Ведь прежде, чтобы совершить то, что он совершил, ему надо было все обдумать, подготовиться, достать пистолет, выследить жертву… За что он убил того парня?
– За что ты его? – спросила она, подошла к столу, села на стул и взяла гранат.
– За дело. У тебя есть большая сумка? Спортивная?
– Нет. У меня вообще ничего нет. Только хозяйственная, да и то не моя – я нашла ее на балконе, она страшная, но если ее отмыть, то туда можно что-то положить…
– Нет спортивной сумки? Как же ты живешь? – спросил он ее, не открывая глаз.
– Не знаю. Сама себе удивляюсь.
– Замужем?
– Нет. Я живу одна и давно.
– А парня у тебя нет?
– Нет.
– Теперь будет. Правда, всего на два дня. Ты чего страшная такая? Наркоманка, что ли?
– Нет.
– А чего хромаешь?
– Ногу подвернула.
– Понятно. Ладно, тащи сюда свою хозяйственную сумку…
Она вышла на балкон, нашла среди запылившегося хлама сумку, отнесла ее в ванную комнату, почистила, протерла мокрым полотенцем.
Вернулась в комнату и увидела, что Саша-убийца спит. И даже похрапывает.
– Принесла? – спросил он ее, прервав на мгновение свой сон.
– Да. Вот, смотри…
Он тотчас встал, увидел большую, черную, в белую полоску сумку и покачал головой.
Потом выругался.
– Извини… Это не мое, – сказала Люба.