– В том-то и дело, что Панин далеко не глуп и людей себе подбирал в отдел соответствующих. Впрочем, у него долго никто не задерживался, разве что Кузнецова... А расчет его был прост – чем длиннее расстояние, тем больше бензина требуется. Понимаете?
– Понимаю, – кивнула я, начиная постигать глубину аферы. – Похоже, Панин брал с водителей откат, давая им возможность экономить на бензине."
"– Я бы сказал, что он давал им возможность не экономить, а получать лишние деньги на бензин, – поправил меня Мигалов. – Перед командировкой бухгалтерия выдавала водителям наличку на основании преувеличенного расчета логистов, они же ехали кротчайшим путем.
– А как же показания приборов? Неужели их никто не снимал? – удивилась я.
– Снимали, но водители каким-то образом умудрялись подкручивать километраж в большую сторону.
– С одной командировки не наживешься, но если такая схема была поставлена на постоянные рельсы, то получалась вполне существенная прибавка к зарплате, – анализировала я вслух, – и у Панина, и у водителей.
– К моему стыду, эта схема функционировала не один год. Когда же этот нарыв на нашем бюджете вскрылся, я на Панина наложил штраф и перевел его в другой отдел с понижением в должности. Хотел уволить, да пожалел. Нет, не его, а семью. Михаил ведь отец многодетный. Супруга его ко мне на прием приходила, умоляла простить мужа...
– Понятно. А рядовые сотрудники отдела тоже были в этом замешаны, в частности Татьяна Кузнецова?
– Да, Кузнецова была в этом замешана.
Я уточнила, когда это произошло. По срокам выходило, что как раз в это самое время Татьяна сняла деньги с благотворительного счета и исчезла из Горовска. Задав Мигаловым еще несколько вопросов, на которые они мне любезно ответили, я попрощалась с ними и отправилась к Кате Душечкиной.
Мастерская по ремонту обуви находилась в цоколе блочно-панельной пятиэтажки. Я прикинула по окнам, какая квартира располагается над мастерской, и подошла к парадному.
– Ну кто там еще? – пробурчал недовольный женский голос.
– Катя, это я, Полина, – ответила я по-свойски.
– Какая еще Полина? – переспросила Душечкина, но тем не менее открыла дверь двумя поворотами ключа.
Мы воззрились друг на друга.