– Ты вожак, тебе все позволено.
Так-то оно так, вот только…
Мучительно так было жить, но Лука зубами вцепился в данное на берегу обещание. Никогда, ни за что не должен он возвращаться к Владлену, даже если тот позовет.
Он тихо рассмеялся, все сильнее сжимая игрушку.
Лжец! Каков лжец!
Если он услышит зов, помчится, ломая лапы, и ни обещания, ни клятвы, ни ответственность за стаю не удержат его.
Владлен отрекся от него, чтобы подарить возможность обзавестись семьей, вот только Лука давно себя таким одиноким не чувствовал.
– Напрасны эти разговоры, – буркнул Лука. – Я должен думать о стае.
– А о себе ты когда подумаешь? – Всеволод посмурнел. – Загнешься ведь от тоски.
– Все еще не загнулся, так с чего бы? Впереди зима, поиски другой стаи – забот полно будет. Некогда мне говорить и думать о том, чему не бывать.
– А там и Ныгмет потребует щенков завести, – поддакнул Всеволод.
Это он сказал не задиристо, но с таким выражением, что Лука поморщился:
– Тебя приняли, обогрели, нужным сделали, а ты так…
– Я за все благодарен, но поражен тем, что глаз я лишился, а все вокруг ослепли. – Всеволод тяжело поднялся на ноги. – Помяни мое слово: однажды захочешь с другом у костра посидеть, поговорить о горестях и радостях, но будет поздно. Послушай меня, я, сам знаешь, в один миг все потерял.
Всеволод провел пальцами по повязке и горько усмехнулся:
– Мне казалось, что впереди вся жизнь, что в Ретре меня встретят как героя, вернувшего народу царя, а теперь я здесь – в стае волкодлаков, сломанный, как игрушка какая. И бесполезный. – Он вздохнул. – Может статься, что Владлен погибнет на очередной охоте или его покалечат в бою. Вот тогда все ваши размолвки покажутся глупостями, только у могилы раскаиваться – гиблое дело, никого еще причитания из Нави не вернули."
"– Замолчи, – рыкнул Лука.
– Как скажешь, вожак. – Всеволод взял в руки тросточку и пошел прочь, слепо шаря ей перед собой.
Умник выискался! Не понять человеку, что он чувствует. Для людей «собачья верность» – всего лишь слова, а для волкодлака – часть жизни.