Никакая дружба и рядом не стояла с приказом Создателя, вырезанным на ребрах, приказом, которому невозможно противиться.
Прежде волкодлаки были хозяевам не друзьями, а грозным оружием в их руках, вот и Лука чувствовал себя теперь не вольным волком, а заржавевшим мечом, брошенным в сарае за ненадобностью.
Снег начал падать мягкими хлопьями. Лука ладонь подставил и глядел, как снежинки тают, превращаются в воду. Сам не заметил, что похолодало настолько, от гнева распалился, даже о рубахе не вспомнил.
На улицу малышня из избы высыпала, радостные детские вопли и повизгивание псов сменили тишину. Даная вынесла самых младших, Ораз и тот в улыбке расплылся, глядя на хмурое небо.
«Вот бы зимние ветра выстудили всё нутро мое, – подумал Лука, наблюдая за стаей, – чтобы ничего там не осталось: ни тоски, ни жалости к себе, ни… ничего».
– Слышала, ты обратился.
Даная присела рядом и щелкнула Луку по носу. Тот поморщился, даже улыбнуться попытался, но вышло скверно.
– Одна радость: Ныгмет больше не станет гонять меня в лес каждый день, – сказал он, надевая рубашку.
– Праздник будет. Выпьем за тебя, за наш новый дом, так удачно подвернувшийся, повоем на луну. Все устали: дорога вымотала и стариков, и тех, кто помоложе. Позволишь нам развлечься, а, вожак?
Даная глядела хитро, прищурив глаза. Знала ведь, что Лука терпеть не может слово «вожак», что передергивает его каждый раз, когда кто-то так к нему обращается.
– Хотите – гуляйте. – Он безразлично пожал плечами.
– Нет, так не пойдет, ты тоже должен у костра плясать. – Даная подалась вперед и заглянула Луке в глаза. – Ты стал похож на больного пса. Сколько можно себя поедом есть? Все славно складывается, все здоровы. Чего еще желать?
Лука посмотрел на нее, и от этого взгляда плечи волчицы поникли.
– Скажу Оразу, чтобы козу тащил. Раз плясать не хочешь, хоть посиди с нами, не запирайся в избе.
Даная ушла. Лука поднялся на ноги, поглядел в сторону своего дома и тоже пошел, но не к нему, а прочь.
В избе его ждали жены, которых он не любил, и дела, которые выполнял в забытьи, не придавая им никакого значения. Ждали еда и теплая постель, лечь в которую порой было сложнее, чем в ледяную воду войти.
Старшие на него поглядывали, шептались. Никак не могли принять, что стаю такой молодой волкодлак ведет.