Не только собеседница из нее оказалась скверная, но и помощница. Ярина фыркнула, подняла подол и завязала узлом над коленями, а закончив, схватилась за нижнюю ветку и начала забираться на дерево.
Кое-как добравшись до дупла, она заглянула в него и увидела перепуганную белку. Та смотрела на незваную гостью глазами-бусинками, прижав лапки к груди.
– Тебя я не трону, – серьезно сказала Ярина, – но коль есть у тебя чем угоститься, ты поделись, пожалуйста.
Белка медленно приблизилась к ее руке, обнюхала и вылезла из дупла.
Нащупав белкин схрон в углублении, Ярина вытащила жменю орехов и каких-то сушеных ягод, подняла голову и сказала хозяйке:
– Спасибо, что помереть не дала. Остальное себе оставь, пригодится еще.
Ярина спускалась медленно, но все равно изранила колени. Оказавшись на земле, она заметила выступившую на коже кровь, обтерла ее и без того грязным краем сарафана, а после села на теплую землю рядом с Бурой и разжала ладонь, в которую поместилась вся ее добыча.
Что ж…
С орехами все просто: сразу видно, что белка натаскала их из шишек, а вот ягоды… Сморщенные и высохшие, они совсем потеряли привычный вид, и Ярина не понимала, можно ли ими отравиться.
Подсунув ладонь под нос Бурой, она спросила:
– Что скажешь? Помру, если съем их?
Медведица вытянула губы, принюхалась, а после коротко рыкнула, явно уверенная, что Ярина поймет.
– Что ж, хорошо.
Несколько ягод и пара орехов голода, конечно, не утолили, но на душе у Ярины стало немного легче. Она улеглась возле Бурой, подняла взгляд к темнеющему небу и долго смотрела на зажигавшиеся звезды.
«Значит, доля моя такая. Кто-то всю жизнь в поле спину гнет, кто-то со скотиной умеет обращаться, а я, выходит, колдушка теперь. Зря не верила бабке, но что уж теперь, улетела она птицей, ей мои извинения не нужны.
Позволив себе поверить в обретенную силу, Ярина сосредоточенно прищурилась, высматривая на фоне темного неба хоть что-нибудь живое. Долго ждать не пришлось: ночная пичужка быстро промелькнула меж черных ветвей, но Ярина успела зацепиться за биение крошечного сердечка.