Не думал еще Лука о том, как защитить Владлена в ту пору, когда звериное нутро свое возьмет. Куда ему спрятаться? Где укрыться?
Глупая клятва. И он, Лука, глупый. Как лучше хотел, а вышло…
Он не знал, как Владлен эту связь ощущает, но для Луки чужая боль сильнее своей стала, чужое счастье важнее собственного, и так теперь всегда будет, до самой смерти, до конца времени, что ему Доля отвела.
Лишь один ритуал мог освободить волкодлака от вечного служения: тот, кому была дана клятва верности, сам должен от нее отречься.
Но его сердце навсегда останется в чужой власти.
Лука мотнул головой, прогоняя черные мысли. На душе гадко было, во рту – и того хуже. И как только в людей эта медовуха проклятая лезет?
Он встал, покачнувшись, и прочь направился, подальше от гуляний и веселья. Не обернулся, не отыскал взглядом Владлена, просто ушел, скрылся в темноте улочек Ярилова града, а как понял, что его никто не видит, побежал так быстро, как только мог.
Ветер трепал волосы, ласкал раскрасневшееся лицо. Мимо проносились дома, праздношатающиеся гуляки, но Лука не останавливался, бежал дальше, туда, к стене, что окружала город. Мимо ворот проскочил так быстро, что стражники его даже окликнуть не успели.
Долой, долой людей, надоели!
Только у реки Лука остановился, присел, плеснул в лицо воды, потом напился и отдышался. Нутро горело, но от мыслей скверных отделаться не получилось.
"Что Лука делать будет, когда помощь его другу станет без надобности? Куда пойдет? Он ведь и не жил один никогда, из одного плена в другой попал. Разница в том лишь, что клетка сменилась на руки добрые, а толку-то?
Знал Лука, что по натуре он скорее волк, чем человек, оттого и дал клятву первому встречному, лишь бы одному не оставаться. Волки в стаи сбиваются, а волкодлаки семьями большими живут, щенков воспитывают, оберегают друг друга.
В снах к нему приходили волки и люди, лица которых он забыл. Они жили прямо у леса в большом доме, сложенном из сруба, и пахло там семьей, стаей. Деды и бабки, молодухи и юнцы, а малышни и того больше.