Старшие носили одежду из кожи, охотились, один из дедов все палкой потрясал, а одна из молодух пела, да так красиво!
Больше ничего не знал Лука о доме. Не помнил. Все воспоминания Псарь прутом выбил.
Лука бродил в высокой траве и думал, руки сами по себе цветы срывали и сплетали их меж собой. В темноте он видел не хуже, чем днем, нарвал ромашек охапку, уселся на землю и стал напевать песню, которую сумел сохранить в памяти.
Венок плелся, песня лилась, река шумела, и лес ей вторил. Лука забыл о своих горестях, прикрыл глаза, а когда открыл снова, увидел поодаль девицу.
– Чего ж ты не поешь больше? – громко спросила она.
– Голосом меня боги не одарили, – ответил Лука. – Не страшно тебе к незнакомцу в темноте приближаться?
– Это меня бояться надо, – заявила девица. – Давай вместе споем!
– Известна тебе эта песня? – удивился Лука. – Откуда?
– Оттуда, откуда и тебе. Матушка пела, когда я совсем щенком была.
– Щенком?
Девица рассмеялась, в косах зазвенели колокольчики.
– Ну же, братец, – ласково сказала она, – напой.
Медленно и неуверенно Лука запел вновь, а девица подхватила. Она уселась рядом, закрыла глаза и подняла лицо к небу. Не из слов сплеталась эта песня, а из звуков и воя, рвущегося из груди.
Незнакомка была похожа на волхва, вышедшего из лесу: ноги босые, жилетка и рубаха грубая, на шее множество бус, в косах и перья, и колокольчики, и кожаные шнуры.
– Кто ты такая? – спросил он.
– А ты, братец? Кто ты?
– Глупая игра.
Девица улыбнулась, помолчала, затем сказала:
– Сам знаешь, кто я. И кто ты. И песню печали я твою услышала. Никто, кроме нас, ее не поет.
– И много вас здесь? – с опаской спросил Лука.
– Достаточно. Нападать на тебя никто не станет, братец, если ты сам зла нам не желаешь. Венок для любимой? Она как мы?
Лука покачал головой.
– Вы с людьми уживаетесь? – спросил он.
– Уживаемся, но ушли из города, – ответила девица.
– А что в Коляду и на Ивана Купалу делаете?
– Уходим подальше в лес, к горам, туда, где людей отродясь не было.
Помолчали они, обменялись понимающими взглядами.
– Почему подошла ко мне?
– Потому что ты песню печали пел.