Не хотелось собеседника внезапного оскорбить; раз надо тому выговориться, пусть уж лучше Луке расскажет о своих горестях, чем кому-то, кто против него это знание использует.
– Та, кого любил ты, красивая была? – внезапно спросил Станислав.
Глаза его покраснели, веки опухли от усталости, но он упрямо продолжал смотреть на Луку.
– Красивая, – медленно ответил Лука.
– И что ж мы такие на красоту падкие, а?! Казалось бы, девица и девица, но нет, сердце глупое…
Станислав уронил голову на руки, застонал, принялся раскачиваться из стороны в сторону.
– …и ведь жениться придется теперь, да? Где мои глаза были?! Зачем я пошел к ней?!
Сокрушался Станислав долго, солнце встало к тому времени, когда он наконец на ноги поднялся, увлекая за собой Луку.
– Куда? – не понял тот. – Я же…
– Проводи меня, друг, заклинаю, – пробормотал Станислав. – Иначе сброшусь со стены крепостной, так и знай!
Думал раньше Лука, что с Владленом сложно, но понял теперь: бывает и хуже.
Довел он Станислава до его покоев, в постель уложил, хотел напомнить, чтобы тот хотя бы сапоги снял, но плюнул, махнул рукой и пошел прочь, подальше от невыносимого духа медовухи.
До рассвета Лука гулял по двору, разглядывая спавших под лавками гуляк и угрюмых стражников. Из-за городской стены поднимался дым костров, которые не затухали, казалось, ни днем ни ночью.
Много позже Ярилов град начал оживать.
В покоях своих он лег на постель и долго смотрел в резной потолок. Странно чувствовал себя, будто опять один остался, разве что на этот раз не в клетке. Думал даже в покои к Владлену пробраться и заставить его выслушать себя, но отбросил эту мысль: нечего другу спать мешать, устал тот, а рассказы о волкодлаках и подождать могут.
Лука не хотел признаваться себе в том, что одиноким почувствовал себя впервые с той зимы, когда Владлен к нему прибился. Не хотел признавать и то, что дураком был, когда решил, будто клятвой человека к себе привяжет. Разные они, как ни крути, хоть и похожи внешне. Владлен – человек, а ему, Луке, никогда человеком не стать.
Чуткий слух волкодлака уловил стенания и плач. Лука приоткрыл один глаз и попытался понять, что происходит.