Гай одновременно ненавидел Каролину и тосковал по ней. Потом он видел брата и его отвратительные деяния, осквернявшие эти чистые, прекрасные формы.
Том был как свинья, как грязный боров, чавкающий и фыркающий у кормушки. Гай пытался найти самые страшные слова, чтобы выразить свое отвращение, но они не могли выразить его чувств. «Я ненавижу его, — свирепо думал он. А потом: — Я его убью».
При этой мысли он ощутил укол вины, но почти сразу вину сменила свирепая радость.
«Да. Я убью его». Теперь для него это единственный возможный путь.
И Гай стал искать случая. На следующий день в полдень он прогуливался по палубе с мистером Битти, а вахтенные офицеры, в том числе отец и Том, с помощью своих бэкстафов замеряли положение солнца.
Мистер Битти подробно объяснял, как Компания ведет свои дела на Востоке.
— У нас две фактории на Карнатическом побережье. Вы знаете, где это, Кортни?
— Да, сэр. — Гай прочитал гору книг и документов, которые дал ему мистер Битти. — Карнатик — это территория на юго-востоке Индии, между Восточными Гатами и Коромандельским берегом.
Мистер Битти кивнул:
— Вижу, вы ответственно относитесь к своим обязанностям.
Гай пытался следить за разговором, но его внимание все время привлекали люди на юте. Он видел, как офицеры разговаривали, глядя на навигационную доску, затем Том написал что-то на своей доске и показал результат отцу.
— Отличная работа, парень. Прикажу отметить на карте.
Голос отца был слышен, несмотря на ветер.
Отец в последний раз обошел палубу, поглядывая на паруса и на курс на нактоузе. Внушительная фигура: высокий, с широкими плечами, с красивым обветренным лицом и густыми черными волосами, забранными сзади в конский хвост. При мысли о разговоре с отцом Гай испытывал страх. Наконец Хэл передал палубу вахтенному офицеру и спустился по трапу в свою каюту.
— Сэр, — повернулся Гай к мистеру Битти. — Прошу меня извинить.
— Конечно. — Мистер Битти жестом отпустил его. — Я буду здесь, когда вы вернетесь. Тогда и продолжим нашу беседу. Я нахожу ее очень интересной.
Гай постучал в дверь каюты на корме и, услышав голос отца: «Войдите», открыл ее. Отец поднял голову от судового журнала, в котором записывал положение в полдень; перо в его руке еще нависало над страницей.
— Да, парень, в чем дело?
Гай набрал в грудь побольше воздуха.