Том, перебирая руками, пополз по лиане, подходившей к самому окну. Он чувствовал, как сгибается стебель, но продолжал осторожно перемещаться, пока не добрался до конца. Оставалось еще не менее трех футов до подоконника и двадцать футов до земли. Том разжал одну руку и протянул ее к окну.
— Том, осторожней!
Том отыскал в стене щель, которая давала опору, и отпустил вторую руку. Он висел на правой руке, лихорадочно нашаривая левой, за что бы уцепиться. Пальцы его ног царапали гладкую поверхность стены, не находя опоры.
— Вот! — Дориан высунул в окно обе руки. — Держись!
Том старательно скрестил с ним руки в морской, „обезьяньей“, перекрывающей хватке. Его тяжесть бросила мальчика вперед, и плечи Дориана застряли в отверстии.
Том сразу понял: если окно слишком узко для Дориана, то его широкие, мускулистые от непрерывных подъемов на мачты плечи и подавно не пройдут. Он в ловушке. В окно не протиснуться, а лиана в трех футах от него, и левой рукой ему до нее не дотянуться.
— Ничего не выйдет, Дорри. — Их лица находились в футе одно от другого. — Мы вернемся за тобой.
— Пожалуйста, не бросай меня, Том!
Голос Дориана звучал высоко, истерично.
— У берега ждет „Серафим“. Отец, Большой Дэнни, Аболи, я — мы все здесь. Мы скоро вернемся за тобой.
— Том!
— Дорри, не шуми. Клянусь, мы за тобой вернемся.
Том пытался одной рукой дотянуться до лианы, но Дориан, как утопающий, вцепился в другую его руку.
— Том! Не оставляй меня одного, Том!
— Отпусти, Дорри! Я упаду!
На стене над ними послышался голос.
— Кто здесь? Кто внизу?
— Это стражники, Дорри! Отпусти меня!
Том посмотрел наверх и увидел на фоне звездного неба две головы, всматривающиеся в него с укрепления. Он висел на стене, одной рукой держась за лиану. Вторую руку сжимал его брат. Том увидел, как человек наверху опустил со стены и нацелил прямо ему в лицо длинный ствол джезейла.
— Пусти, Дорри!
Том обеими ногами оттолкнулся от стены и резко отклонился назад в то мгновение, когда из ствола мушкета вырвались язык пламени и облако искр.
Пуля пролетела мимо его головы, но Том уже падал вдоль стены — падал с высоты двадцати футов, так что в животе все сжалось — и с силой ударился о землю, так что дух вон. Какое-то время он лежал, пытаясь наполнить опустевшие легкие.
Второй выстрел со стены привел его в чувство.
На этот раз он не слышал пули.