— Куда он побежал?
— Я видел — он бежал сюда! — ответил кто-то.
Преследователи приближались. Аболи глухо прошептал:
— Парень не убежит от них. Я уведу их в сторону, чтобы вы могли добраться до шлюпки.
Он встал с того места, где лежал рядом с Хэлом, и устремился в ночь.
Отбежав на двадцать ярдов, он закричал по-арабски:
— Вон он! Повернул к дальней стороне острова! За ним!
Выстрелил из пистолета и побежал в лес.
Последовал взрыв криков и выстрелов.
— Вон он!
— Сюда! Загоняйте!
Хэл прижал Тома лицом к сухим листьям на земле.
— Лежи тихо. Не шевелись!
Рядом с головой Тома прозвучали шаги, но он не попробовал посмотреть вверх. Судя по звукам, погоня свернула и с треском пробивалась через кусты к восточной части острова. Крики Аболи стихали.
Постепенно наступила тишина, и Хэл отпустил шею Тома.
— Которая нога? — без тени сочувствия спросил он.
Том сел, все еще дыша с трудом.
— Эта.
Хэл ощупал лодыжку.
— Ты оставил свой пост, — обвиняюще сказал он Тому. — Из-за тебя нас всех могли убить. Твое упрямство подвергло Аболи серьезной опасности.
— Прости, но я не мог иначе. — Том отдышался и торопливо продолжил: — Я нашел Дориана.
Руки Хэла замерли, и он посмотрел на Тома. Его лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь ветви, было бледным.
— Ты его нашел? Где?
— В крепости. Я разговаривал с ним через окно.
— Бог мой! — прошептал Хэл, забыв о своем гневе. — Как он?
— Очень испуган, но вреда ему не причинили. Он прикован к стене в одной из камер на северо-западной стороне крепости.
Хэл задумался.
— Сейчас мы ничего не можем для него сделать. Надо вернуться на корабль. — Он сильно сжал плечо Тома. — Ты хорошо поступил, Том, но больше никогда не нарушай мои приказы. — Он встал и помог встать Тому. — Обопрись на меня. Идем.
Почти весь остаток ночи ушел на то, чтобы через лес добраться до южной оконечности острова. И хотя лодыжка сильно болела, Том вслух тревожился об Аболи.
Каждые полчаса они останавливались и прислушивались, пытаясь уловить шаги Аболи или звуки погони, но было тихо.
Луна склонялась к Африканскому материку, когда они наконец вышли на открытое место к птичьей колонии. К этому времени лодыжка Тома распухла, как свиной пузырь, и Хэл наполовину тащил сына.
У них под ногами скрипели и лопались яйца, птицы, поднявшись вокруг черным облаком, кричали и кружили над ними в лунном свете, ныряли и клевали их в голову, но Том и Хэл надели шапки.
— Закрой глаза, — велел Хэл, и они руками начали отбиваться от птиц.