Он остановился и оглянулся.
— Бегите! — крикнул ему Большой Дэниел. — Вы мне не поможете! У меня отказали обе ноги.
Он ткнулся лицом в песок, который забил ему глаза и рот. Хэл повернулся и сквозь мушкетный огонь побежал обратно.
— Нет! Нет! — кричал Большой Дэниел, выплевывая песок и слюну. — Уходи, дурак! Уходи!
Хэл добежал до него и наклонился, собираясь взвалить на плечи.
Он попробовал поднять Даниела и был поражен тяжестью большого тела. С отстреленными ногами Дэниел ничем не мог ему помочь.
— Бесполезно, — прошептал ему на ухо Большой Дэниел, страдая от боли, которую причиняли трущиеся друг о друга сломанные кости бедра. — Уходи, спасайся!
Хэлу не хватало дыхания, чтобы ответить. Он собрал остатки сил и, напрягая каждую мышцу и сухожилие, поднял тяжелое тело. От усилий у него потемнело в глазах, перед ними засверкали и закрутились яркие огненные круги, но тяжелое тело Дэниела постепенно отрывалось от земли, и он смог правой рукой обхватить плечи Хэла.
— Ты с ума сошел, — прошептал Большой Дэниел. Его губы почти касались уха Хэла. — Сейчас взорвется порох…"
"Высоко на стене над ними арабский мушкетер насыпал в ствол джезейла горсть жесткого черного пороха, положил пыж и примял его.
Потом поднес джезейл к плечу и посмотрел вниз, где на открытой местности двое неверных по-прежнему беспомощно стояли, вцепившись друг в друга, как любовники.
Он старательно нацелился в их головы, которые были так близко, и нажал на тугой спусковой крючок. Ударник опустился и высек при ударе кремня о сталь столб искр. Порох загорелся, пыхнул белым дымом, и на мгновение показалось, что произойдет осечка, но затем ствол в руках мушкетера подскочил и высоко поднялся.
Едва покинув ствол, слиток неправильной формы начал вращаться. Он летел туда, где поддерживали друг друга Хэл и Большой Дэниел.