В панике Том отправил шлюпку на берег за доктором Рейнольдсом."
"Потом наклонился к отцу и коснулся его лица. Кожа была такой горячей, что он удивленно отнял руку. Аболи принес холодной воды, и они сняли с похудевшего Хэла — жар пожирал его плоть — простыни. Когда открылись обрубки ног, в каюте сильнее запахло разложением, так что Тома едва не стошнило.
— Пусть врач поторопится! — крикнул он и услышал, как его приказ передают на шлюпку. Аболи и Том обмыли сжигаемое лихорадкой тело и обернули его влажной тканью, чтобы сбить жар.
Зловоние в каюте сразу стало сильнее.
Том стоял за врачом и с ужасом смотрел на обрубки отцовских ног. Они распухли и приобрели лилово-красный цвет, черные стежки швов почти скрылись в распухшей плоти.
— Ага, — проговорил доктор Рейнольдс и наклонился вперед, принюхиваясь к ранам, как гурман ловит аромат хорошего кларета. — Отлично созрели. Можно снять швы.
Он закатал рукава и попросил принести оловянную миску.
— Подставь под обрубкок, — сказал он Тому. — А ты держи его крепче, — велел он Аболи, который наклонился над Хэлом и мягко взял за плечи своими большими руками.
Рейнольдс крепко взялся за конец одной сделанной из кишки нити, торчавшей из алых краев раны, и потянул. Хэл напрягся и закричал, на его лбу выступил пот. Черная струна выскользнула из раны, и оттуда хлынул поток зелено-желтого гноя, густого, как масло; он полился в миску.
Рейнольдс взял у Тома миску и снова принюхался к гнойным выделениям.
— Отлично. Гной доброкачественный, ни следа гангрены.
Том стоял с ним рядом, пока он по одной вытаскивал из воспаленной, разбухшей плоти нити. За каждой следовала небольшая струйка гноя и остатки разложившихся кровеносных сосудов, застрявшие в узле на конце нити. Рейнольдс бросил все это в миску. Закончив, он снова перевязал обрубки ног чистой тканью.
— Разве не нужно сначала обмыть ноги? — почтительно спросил Том.
Рейнольдс решительно покачал головой.
— Пусть залечиваются в гное. Безопасней предоставить все природе без лишнего вмешательства, — строго сказал он. — Шансы твоего отца на выздоровление значительно увеличились, и через несколько дней я удалю главные швы, которые держат кожные лоскуты культей.
Ночью отец спал гораздо спокойнее, а к утру жар и воспаление заметно уменьшились.
Три дня спустя Рейнольдс удалил остальные швы.