Сверкающее острие разрезало рукав белого одеяния, оставив в ткани большую дыру.
Аль-Ауф пошатнулся: внезапное нападение едва не сбило его с ног. Потом он презрительно толкнул старика на землю.
— Ты мне за это заплатишь, старый дурак.
И он перешагнул через Бен-Абрама.
— Господин, не трогай ребенка. Вспомни о пророчестве и о золоте, — взмолился Бен-Абрам и вцепился в полу одеяния аль-Ауфа. Корсар остановился. Предостережение подействовало.
— Ты потеряешь лакх рупий, — настаивал Бен-Абрам. — Проклятие Теймтейма падет на твою голову, если ты убьешь мальчика.
Аль-Ауф стоял в нерешительности, но его губы дергались, и кинжал в руке дрожал. Он смотрел на Дориана с такой ненавистью, что мужество оставило мальчика и он прижался к стене.
— Плевок неверного! Это хуже свиной крови! Он меня осквернил!
Аль-Ауф разжигал угасающий гнев. Он снова шагнул вперед, но замер, услышав властный голос:
— Остановись! Опусти кинжал! Что это за безумие?
На пороге комнаты возвышался принц аль-Малик.
Услышав крики и шум, он пришел из своей спальни в глубине дома.
— Прости меня, благородный принц, — взмолился он. — На мгновение шайтан отнял у меня разум.
— Мне следовало бы отправить тебя на твое лобное место, — холодно сказал аль-Малик.
— Я пыль у твоих ног, — взвыл аль-Ауф.
— Ребенок больше не принадлежит тебе. Он мой.
— Я искуплю свою глупость любым способом, каким пожелаешь, только не гневайся на меня, великий принц.
Аль-Малик не снизошел до ответа, но посмотрел на Бен-Абрама.
— Немедленно отведи ребенка на борт моей дау в лагуне. Капитан ждет его прибытия. Я приду вскоре после вас. Мы отплывем с приливом этой же ночью.
Двое людей принца отвели Дориана к лагуне; Бен-Абрам шел с ним, держа его за руку. Лицо Дориана было бледно, он стискивал зубы, храбрился. Они молчали, пока не пришли на берег, где Дориана ждала шлюпка с дау принца, стоявшей в заливе на якоре.
Тут Дориан начал умолять Бен-Абрама:
— Пойдем со мной.
— Не могу.
Старик покачал головой.
— Ну тогда только до дау. Пожалуйста. Ты единственный друг, который у меня остался на всем свете.
— Хорошо, но только до дау.
Бен-Абрам сел рядом с ним в шлюпку, и Дориан прижался к нему.
— Что теперь со мной будет? — спросил он шепотом.
Бен-Абрам мягко ответил:
— Что будет угодно Аллаху, мой Львенок.
— Меня накажут? Отправят в другую тюрьму?
— Принц всегда будет держать тебя подле себя, — заверил Бен-Абрам.