Он строг, но он любит тебя.
— Он хотел убить меня, — ответил Дориан, — и, когда тебя не будет, снова попробует. Мастер Уэлш не сможет ему помешать.
Хэл уже начал отрицательно качать головой, но в памяти отчетливо встало выражение лица Уильяма, когда тот держал ребенка за горло. Он впервые взглянул в лицо неприятной реальности: Дориан может быть очень близок к истине.
— Мне придется остаться и присмотреть за Дорианом, — нарушил тишину Том; его лицо побледнело и напряглось."
"Хэл чутьем понимал, чего стоило сыну это предложение: все существование Тома вертелось вокруг мысли о море, но он готов был отказаться от мечты.
— Если не хочешь оставаться в Хай-Уэлде, можешь пожить у дяди Джона в Кентербери. Он брат твоей матери и любит тебя почти так же, как я.
— Если ты действительно любишь меня, отец, ты меня не оставишь. Я скорее предпочту, чтобы меня убил брат Уильям.
Дориан говорил с решимостью и убежденностью, не свойственными детям таких лет, и застал Хэла врасплох — тот не был готов к столь решительному сопротивлению.
— Том прав, — подхватил Гай. — Нельзя оставлять Дориана. Ни его, ни меня. Мы с Томом останемся с ним.
Хэла больше всего поразили эти слова Гая. Слыханное ли дело, чтобы Гай уверенно высказался в пользу чего-либо? Но коль уж он решался на что-то, переубедить его было невозможно.
Хэл мрачно смотрел на сыновей, напряженно размышляя. Можно ли поместить ребенка вроде Дориана в обстоятельства, которые почти несомненно связаны с большой опасностью? Потом он взглянул на близнецов.
Он подумал об опасностях, с которыми они несомненно столкнутся. Представил себе, как деревянные осколки рвут прекрасное тело Дориана, когда ядро ударяет в борт. Представил возможное кораблекрушение и ребенка, утонувшего или выброшенного на дикий африканский берег, где его сожрут гиены или иные отвратительные звери.
И почувствовал, как в сознании снова возникают слова отказа. Но в этот миг Том покровительственно положил руку на плечо младшему брату. Это был такой простой, но полный достоинства, любви и долга жест, что Хэл почувствовал, что слова застревают в горле.
Он медленно перевел дух.
— Я подумаю, — мрачно сказал он.