«Мне казалось, я слишком стар, чтобы так волноваться в ожидании новых приключений», — подумал он.
Ценой некоторых усилий он сохранил спокойное выражение лица и степенную походку. У трапа на юте стоял Большой Дэниел, и они переглянулись. Без улыбки, но каждый понимал, что чувствует другой.
Пассажиры стояли в центре палубы у поручня. Ветер раздувал женские юбки, дамы придерживали шляпки. Но едва суша исчезла из вида и «Серафим» ощутил всю силу морских волн, возбужденные возгласы стихли и одна за другой дамы покинули палубу и побежали вниз.
Весь этот день и несколько следующих сила ветра постепенно увеличивалась. Ветер гнал корабли и однажды вечером начал грозить настоящей бурей; Хэлу пришлось убавить паруса. Когда стемнело, оба корабля подняли на грот-мачтах фонари, чтобы не терять друг друга из виду, и на рассвете Нед постучал в каюту Хэла и сообщил, что «Йомен» в двух милях за кормой, а справа по носу видны огни Уэсана.
Еще до полудня они обогнули Уэсан и углубились в бурные воды Бискайского залива, вполне оправдывавшие свою дурную славу.
Говорила она мало и совсем не разговаривала с Томом, упорно оставляя без внимания даже самые остроумные его шутки и замечания.
Языки и математика — в этих областях Том достиг больших успехов.
Каролина также отказалась брать уроки арабского, которые ежедневно давал мальчикам Уил Уилсон.
Во время перехода через Бискайский залив Гай лежал пластом из-за морской болезни. Хэла тревожило, что один из его сыновей проявил такую слабость перед волнами. Тем не менее он положил для него тюфяк в углу кормовой каюты, и Гай лежал там, бледный, стеная, словно вот-вот умрет, не способный проглотить ни кусочка; он только понемногу пил воду, которую подносил ему Аболи.
Миссис Битти и ее младшие дочери чувствовали себя не лучше. Они не покидали своей каюты, и доктор Рейнольдс, которому помогала Каролина, проводил у них много времени. Из их каюты постоянно выносили горшки и ведра и выливали их содержимое за борт.
Кормовые помещения были проникнуты острым запахом рвоты.