Хэл ничего не ответил на это замечание и вернулся в каюту, будто бы для того, чтобы сделать запись в журнале, но на самом деле чтобы не видеть сына на реях.
Весь остаток утра он ожидал, что услышит над головой тяжелый удар тела о палубу или крик «Человек за бортом!» Когда в дверь каюты постучали и Том, светясь от гордости, просунул голову внутрь, чтобы передать сообщение вахтенного офицера, Хэл подавил дрожь облегчения и прижал сына к груди.
Вошли в штилевую полосу. Корабль стоял на воде со спущенными парусами, и за его кормовым подзором не было даже ряби.
Неожиданно Хэл осекся и наклонил голову. На палубе наверху происходило что-то необычное, раздавались шаги, звучали голоса и смех.
— Прошу прощения, джентльмены.
Он встал, быстро поднялся по трапу и осмотрелся.
Все свободные от вахты матросы собрались на палубе; казалось, сюда явился вообще весь экипаж. Все, запрокинув головы, смотрели на грот-мачту. Хэл посмотрел туда же.
Том сидел боком на грот-рее и подбадривал Дориана.
— Давай, Дорри. Не смотри вниз.
Дориан висел под ним на снастях грот-мачты. На мгновение Хэлу почудилось, что мальчик застыл на высоте в восемьдесят футов, но вот Дориан сдвинулся с места.
— Вот так, Дорри! Давай дальше!
Гнев Хэла обострил страх за ребенка. «Нужно было высечь его, когда он впервые исполнил этот трюк на снастях», — подумал Хэл, подошел к рулю и достал из скобы рупор. Но прежде чем он поднес его ко рту и окликнул мальчиков, к нему подошел Аболи.
— Сейчас неразумно пугать их, Гандвейн. Дориану нужны обе руки и голова, чтобы справиться.
Хэл опустил рупор и затаил дыхание — Дориан, перебирая руками, шел по рее.
— Почему ты не остановил их, Аболи? — яростно спросил он.
— Они меня не спрашивали.
— Даже если бы спросили, ты бы разрешил, — упрекнул Хэл.
— По правде сказать, не знаю, — пожал плечами Аболи. — Каждый мальчик становится мужчиной по-своему и в свой срок. — Он продолжал смотреть на маленького мальчика на рее. — Дориан не боится.
— Откуда ты знаешь? — рявкнул Хэл вне себя от страха.
— Посмотри, как он держит голову.