— Для слушателя эта история интересней, — довольно закончил Аболи.
— И для льва, — согласился Дэниел, выколотил трубку и встал. — Кажется, в отличие от некоторых у меня есть работа на корабле.
И он отправился на обязательный обход.
После его ухода все какое-то время молчали.
Дориан свернулся на палубе, как щенок, и мгновенно уснул. Аболи довольно вздохнул и произнес на языке лесов, которым они часто пользовались наедине:
— Глупый охотник мог бы узнать много полезного, если бы прожил подольше.
— Ты это к чему, Аболи? — спросил Том, садясь и поджимая колени — он почувствовал в рассказе какой-то скрытый смысл.
— Глупому охотнику не хватает хитрости и коварства. Чем настойчивей он преследует, тем быстрей убегает дичь. А люди смотрят и говорят: «Какой глупый охотник!» — и смеются над его бесполезными усилиями.
Том подумал над его словами — он привык к тому, что в рассказах Аболи всегда есть скрытый смысл. Неожиданно он понял мораль и тревожно заерзал.
— Ты смеешься надо мной, Аболи?
— Я никогда не смеюсь над тобой, Клиб, но меня огорчает, когда другие смеются над тобой.
— Это над чем же?
— Ты слишком настойчиво преследуешь. Все на борту понимают, на кого ты охотишься.
— Ты имеешь в виду Каролину? — шепотом спросил Том. — Значит, это так очевидно?
— Можешь не отвечать. Лучше скажи, почему ты так сохнешь по ней.
— Она прекрасна, — начал Том."
"— Да, самое меньшее не уродлива, — улыбнулся в темноте Аболи. — Но тебя сводит с ума то, что она не замечает тебя.
— Не понимаю, Аболи.
— Ты гонишься за ней, потому что она убегает, а она убегает, потому что ты гонишься.
— Но что же делать?
— То, что делает умный охотник — спокойно жди у водопоя. Пусть добыча сама придет к тебе.
Прежде Том хватался за любой предлог, чтобы задержаться в каюте мастера Уэлша после уроков, надеясь на какой-нибудь знак внимания от Каролины, если та им еще интересуется. Отец распорядился, чтобы все три брата ежедневно посещали три урока, прежде чем перейти к обязанностям на корабле. Трех часов обучения у мастера Уэлша для Тома было более чем достаточно, но раньше он мужественно задерживался, чтобы несколько лишних минут пробыть с предметом своего обожания.
После разговора с Аболи все изменилось. На уроках он заставлял себя непроницаемо молчать, ограничиваясь самым необходимым обменом репликами с мастером Уэлшем. Как только корабельный колокол звонил перемену вахты, Том, даже посреди самой сложной математической задачи, собирал книги и доску и вскакивал.