На мгновение у Тома даже закружилась голова, потом он побежал к трапу.
— Том, не спеши. — Голос отца заставил его остановиться, сердце екнуло. Слишком легко все получается. — Если блокнота нет в верхнем ящике, он может быть в других.
— Да, отец.
И Том побежал дальше.
Черный блокнот лежал в верхнем ящике, именно там, где сказал отец. Том живо попробовал другие ящики, опасаясь, что они закрыты, но все они открывались, и он быстро просматривал их содержимое.
Дубликат ключей лежал под морским альманахом и навигационными таблицами.
Когда он возвращался на палубу, ключ в кармане казался тяжелым, как ядро. Надо найти для него тайник. Вероятно, отец не обнаружит утрату, если первый ключ не будет потерян или сломан.
Ночью он, как обычно, проснулся, когда отбили склянки: полночь, середина вахты.
Том выждал еще час, потом встал.
Рядом сел Гай.
— Куда ты? — шепотом спросил он.
У Тома упало сердце.
— На нос, — тоже шепотом ответил он. — Спи.
В будущем нужно изменить порядок сна. Гай снова лег на свой соломенный тюфяк, а Том пошел в сторону носа, но как только оказался вне поля зрения Гая, повернул обратно и быстро скользнул по трапу на нижнюю палубу.
На ветру и в движении на корабле никогда не бывает тихо. Бревна скрипят и стонут, один из парусов мерно хлопает, громко, как пистолетный выстрел, и вода вокруг корпуса шелестит и шепчется."
"На нижней палубе было темно, но Том передвигался уверенно и только раз натолкнулся на переборку. Шум, поднятый им, перекрывали другие корабельные шумы.
У основания сходного трапа висела одна-единственная лампа. Она бросала мерцающий отсвет в центральный проход.
Пороховой погреб находился палубой ниже, сразу за тем местом, где в кильсоне укреплена пята грот-мачты. Том спустился по последней деревянной лестнице в кромешную тьму нижней палубы, подошел к двери погреба, наклонился и ощупью вставил ключ в замочную скважину.