И все-таки, чтоб хоть как-нибудь придавить, подкатила станковый пулемет.
– Какой резвый! – выкрикнула. – В кургыттару тебя! Все вы в темноте такие! А ты бы попробовал на свету девушке понравиться! Что, юрюнг канул? Эй? Не стану же я всегда жить с тобою в подполье. Я там ничего не вижу! Это у тебя третий глаз, так тебе все равно. Привык в своей тундре… Ну что замолчал, Юрко?
Включив свет, она прихорошилась возле зеркала, исправила все образовавшиеся несуразности в одежде и напоследок глянула на себя, приняв гордый вид.
– Ладно, кель манда… Вылазь, говорю. Я с духом собралась, готова.
Минуту подождала, но внизу было тихо. Она откатила пулемет, подняла крышку и заглянула:
– Где ты там? Поднимайся… Зажмурюсь, – однако сама смотрела с любопытством, – не напугаешь. Я даже мертвецов не боюсь, а ты все-таки живой.
В подполе что-то ворохнулось, и вновь повисла тишина. Оксана оставила крышку открытой, сама присела на стул рядом:
– Ну что притаился? Обиделся, что ли ? А ты как думал? Столько лет терпела, никто ко мне не прикасался.
Однако и ревностью выманить не удалось.
– Хорошо, ну и сиди там! – демонстративно простучала каблучками по полу. – А я ухожу от тебя. Насовсем. Борись со своими айбасами один!
И громко хлопнула дверью. Сама же выждала минуту, сняла туфли и осторожно прокралась к западне, надеясь, что Юрко без нее-то непременно хотя бы выглянет из подпола.
Минут пять ждала – не выглядывает, шаманская душа! Тогда она соблазнительно поддернула и так коротковатую юбку, скрестила ножки:
– Юр, а Юр… Посмотри, что у меня на спине? Кажется, я все-таки сильно стукнулась, боль в области пятого позвонка.
Тот и на это не подавал сигналов. Оксана подождала несколько минут и тяжко вздохнула."
"– Слышь, Юрко? Ты должен меня понять! Я знаю, ты был бы верный муж. Кому ты еще нужен такой? Но мне еще хочется, чтоб девки завидовали! Чтоб прошла я по селу под ручку с мужем! Чтоб – вся в собольей шубке, в бриллиантах.