Они все вместе оторвали батьку от земли и понесли в особняк. Слегка перепуганный натовский чин встряхнулся, вдруг обнял таможенника и, указывая на батьку, произнес длинную, булькающую фразу.
– Как ты считаешь, мистер Волков, – переводчик был на месте, – наш друг заинтересовал бы мутанта, если бы в таком виде оказался у него на пути?
Американец весело и откровенно расхохотался, показывая, что это шутка. Однако пан Кушнер все держал под контролем и не отвлекался от темы, поскольку Волков услышал его ворчливый, сталинский голос:
– Все это похоже на авантюру: сигналы, «окна» на границе.
Переводчик оказался длинноухий и, видно, имел задание переводить все, что слышит, поскольку американец вдруг схватил руку Волкова, благодарно затряс ее и улыбаясь затрещал.
– Вау! Я обожаю авантюры! – рикошетил слова переводчик. – А риск и приключения доставляют мне истинное наслаждение! Благодарю, мистер Волков! Зови меня просто Джон!
Столь страстная речь окончательно сломала депутата.
Когда охотник за мутантами наконец-то отстал, а пан Кушнер закончил разговор, Николай Семенович уловил наступление момента истины.
– Все дело едва не загубила ваша родственница, – заявил он депутату. – Своим крайне вызывающим поведением. В самый ответственный момент сбора информации! Мы вообще могли лишиться возможности охоты…
– Да, мне сообщили, – недовольно обронил тот.
– Гнусный скандал! Но не только! Она танцевала, с шестом! Батько Гуменник присутствовал! Эротические танцы в ночном клубе!
– Это ваша супруга! – вдруг перебил депутат. – Почему вы предъявляете мне претензии? А жинку свою следует воспитывать! В том числе и плетью, як диды вчилы.
– Тамара жена незаконная, – напомнил Волков. – Плетью не имею права! Да и не поддается она никакому воспитанию.
И тут, можно сказать на самом главном, у пана Кушнера опять зазвонил мобильник. На сей раз он кого-то выслушивал, бросая короткие, волевые фразы на польском. Однако с поистине сталинскими способностями пан успевал все сразу и не утратил нити их разговора, даже наоборот, сам привел его к заключению.