– Чуумпу тыала? Илгынна абасы! Баба! Баба Игылыз! Сава!
– Баба? Есть бабка Сова! Елизавета Трофимовна…
– Сова! Баба Сова! Дыд Кур!
– Так ты от Юрко пришел? Из самой Якутии?! Неужто Юрко прислал?
– Якутия! Саха-Якутия! Ятимать!
Куров приблизился и наконец-то разглядел, что одет пришелец в драную, до ремешков, вытертую и потому неузнаваемую якутскую малицу с капюшоном. Даже когда-то расшитую бисером и цветными нитками мулине, от которых сейчас остались висящие отдельно горошины и охвостья. Штаны на нем тоже были меховые, из пыжика, но разошедшиеся по швам, так что в прорехах зияло смуглое тело.
– Что же ты, дед, сразу ко мне не пришел? – пожурил Куров.
Старик-шаман оживился:
– Юрко! Ырыатын тыстыллер тазыстыллар санаабар! Дед подумал, пожал плечами:
– Ну вот как я тебя пойму? Ты бы хоть по-якутски сказал… Это что, специальный шаманский язык? Навроде как у нас в церквях попы книжки читают?
– Шаман тутан тундара! На куй!
– Чего-чего? – насторожился дед. – Так у вас в тундре говорят?
– Тундара! Тундара! Юрко тундара пыл.
– Ну и чудной у вас, шаманов, язык! Как у хохлов, честное слово…
– Ызык! Юрко ызык сапыл! Саха тыстыллер на крен! Ай –яй-яй…
– Ага, стоп! – сообразил Куров. – Ты хочешь сказать, Юрко свой язык забыл?
– Ызык сапыл! Ятимать!!
– Забыл язык, потому уже год никому писем не пишет?"
"– Сапыл! Тундара курун як, бурун як, ызык соха и пурга – у-у-у! Самолет як, вертолет як. Олень тундара юрюнг!
– А-а, понял! – догадался дед. – Песня такая есть: самолет – хорошо, вертолет – хорошо, а олени лучше.
Шаман отрицательно помотал головой:
– Самолет – як. Вертолет – як. Олень тундара хор-хор, на куй.
– То есть транспорта нету, что ли? Почту не на чем возить?
– Почта – як! Параход – тю! Пурга – у-у-у!
– Вот видишь, долго ли поговорили, а уже понимаем друг друга, – с удовольствием заметил Куров. – Язык забыл, почта не ходит. Да и у нас тут бардак, не в одной Якутии. Из Киева письма по месяцу идут.