Я бегло осмотрела помещение и глубоко вдохнула. Вот где была, пожалуй, самая высокая концентрация его запаха. После спальни, конечно, ― там им пропах каждый миллиметр пространства. Но сейчас приятный мужской терпкий аромат перебивали немного пошлые цветочные духи Карен. На самом деле, она была очень красивой девушкой, я бы даже сказала породистой. Карен наверняка являлась дочерью какого-нибудь денежного мешка. Он выросла в роскоши и богатстве, никогда себе ни в чем не отказывая, и это было видно невооруженным глазом.
Я не могу сказать, что росла в бедности или уж как-то слишком была ущемлена в чем-то. Нет, родители нас с Ксюшей обеспечивали неплохо в меру своих сил. Но до богатства семьи Карен мне, конечно, было ой как далеко. Поэтому и ее самоуверенности во мне тоже не было. Хотя я трезво оценивала себя и понимала, чего стою. И это точно нечто большее, чем вот такое отношение, как к грязи на ботинках.
― Он твой, Карен, ― ответила я усталым голосом.
Она слегка опешила. Видимо, ожидала сопротивления и была настроена на битву, а не встретив соперницу, впала в недоумение.
― И все? ― уже спокойнее спросила она, правда, слегка прищурилась и склонила голову набок. ― Вот так просто?
― Он твой жених, Карен.
― Но он типа твой муж.
― Только на бумаге и это ненадолго.
Она фыркнула.
― Конечно, только на бумаге. А как иначе? Колин любит аристократичных женщин, с соответствующим образованием, с воспитанием, тех, кто вырос в высшем свете.
Она медленно обошла меня, подчеркнуто внимательно осматривая с головы до ног. Смотреть особо было не на что. Я была в обычном сером деловом костюме, состоящем из пиджака, из-под которого выглядывала обычная белая шелковая блузка, и юбки-карандаш до середины колена. На мне даже не было туфель или ботинок на каблуке, чтобы наряд хоть сколько-нибудь тянул на соблазнительный. Серая канцелярская мышь и только. Удовлетворившись увиденным, Карен уверенно села в кресло Колина.
― Я пойду. ― решила, что отпрашиваться у нее не стану. Мы обе гостьи в этом доме, и не ей решать, когда, как и куда мне можно было передвигаться.
― Иди, ― она царственно махнула рукой и откинулась на спинку кресла. ― И позови мне Нору. Хочу ввести ее в курс дела относительно моей особой диеты.