Муж напрокат

Он молча вытирал мне слезы, шептал какие-то слова утешения, но они уже не помогали. Мне было невероятно больно. В груди пекло так сильно, что, казалось, у меня вот-вот случится сердечный приступ. Я крепко прижимала к себе одеяло и боролась с истерикой так сильно, как могла.

Когда счастье подходит близко, первое, что хочется сделать, ― это пощупать его. Сначала коснуться только кончиками пальцев, ощутить исходящее от него тепло. Просто коснуться, медленно провести по нему, чувствуя, как мир становится лучше, вдохнуть его запах и зажмуриться от переполняющих ощущений.

Но счастье коварно. Как только ты начинаешь его ощущать, становишься жадным. Дальше тебе хочется вести по нему раскрытой ладонью, потом ― сжимать и мять его в руках, набирая в горсть побольше. И потом тебя уже не остановить: обнять его, завернуться в его объятия, вдыхать, пробовать, смаковать и нежиться, купаться в нем, как в бассейне с теплой карамелью. Перебирать руками и ногами, перемещаясь от одного края к другому. И вот в момент, когда ты находишься на середине этого бассейна, кто-то аккуратными наманикюренными пальчиками подхватывает тебя и резко вырывает из счастья, отшвыривая в сторону, как ненужную преграду к своему собственному. Это больно. Это, мать вашу, чертовски больно!

Я молчала. Пока была в душе, молчала. В номере отеля, пока мы собирались, молчала. Колин брал меня за руки, останавливая хаотичные движения и что-то говорил. Он тысячу раз просил прощения, говорил, что не знал, иначе не стал бы спать со мной, потому что это нечестно по отношению к каждой из нас: ко мне и к Карен.

Молчала, когда мы ехали в аэропорт, там тоже не произнесла ни звука, только качала головой на предложения Колина: воды? Кофе? Алкоголь? Мне нужно что-нибудь? Хочу ли я пересесть на более удобное место? В самолете я тоже молчала и смотрела в иллюминатор.

Я все это время пыталась понять, как относиться к сложившимся обстоятельствам. Как перебороть себя и заставить поверить в то, что мы не совершили ужасного поступка, тогда как это было именно так? Это было настолько отвратительно, что все вокруг казалось темно-серым, местами даже черным.

Когда вот так дают то, о чем ты грезила несколько недель, а потом по щелчку пальцев отбирают.

Когда машина остановилась у больницы, Колин попросил водителя выйти. Как только за ним закрылась дверь, он взял в свои ладони мои ледяные руки, заставив посмотреть на него.

― Лана, скажи хоть слово. ― Я молча смотрела в ответ. Как будто онемела от своего горя.